Равилич снова хлопнул Артёма по плечу:

– По армейским меркам на роту тянет. А если брать количество служб – батальонный уровень. И Гаврилов просмотрел такого спеца! То, что людьми руководить умеешь, это по «Авроре» было понятно. И первой помощи обучен. А еще, наверно, в лесу хорошо ориентируешься и вообще не пропадешь?

Артём в очередной раз пожал плечами: дескать, ну и что?

– Жена, конечно же, тебе под стать?

– Не, что вы, – откликнулась Света, – Тёма пытался меня брать в лес, но мне в городе привычнее.

– А вы, барышня, чем занимались?

– Я учителем музыки работала.

– Вот как? Я подумал, истории.

– Это так, почти хобби. Замещала иногда историчку.

– Так это же замечательно! – Равилич расплылся в улыбке. – У нас школьный сезон на носу, а в нашей школе большинство учителей, как назло, в отпуска поразъехались, и с концами. Теперь их кем-то заменять надо!

– Какая на фиг школа? – потрясенный Артём выкатил глаза на собеседника. – Ты ж сам только что говорил: на носу голод и непонятно, кто зиму переживет! Ты же собрался пайки резать…

Равилич прищурился:

– А скажи-ка мне, выживальщик, у тебя есть мечта?

– Что?

– Мечта. О чем ты мечтаешь, засыпая?

– Да… ни о чем таком. Я хочу выжить в этом бедламе. А еще у меня есть она, – кивнул Артём на Светку, – и она должна жить.

– Достойно, – покивал Равилич, – по-мужски. А знаешь, о чем я мечтаю? Я тоже хочу выжить и вытащить жителей этого городка. Но есть еще кое-что. Я мечтаю, что и через два-три поколения люди будут цитировать Пушкина и Достоевского, знать о Суворове и Александре Невском, а не только уметь сажать картошку и отличать съедобный гриб от несъедобного.

Артём задумался. Затем спросил:

– Скажите, Дмитрий Равилич, а какой в этом толк, если завтра сюда прикатит на своих бэтээрах Гаврилов и отберет все, что вы здесь навыращиваете?

– Не отрицаю, такой вариант возможен. Но только возможен. А вот если сейчас не озаботиться производством еды и постановкой в стойло всех этих свободно мыслящих индивидуальностей, то завтра эти неповторимые личности перетопчут друг друга за ведро картошки, и никакой Гаврилов или еще кто нужен не будет. Нам уже сегодня нужно жить.

Артём молчал. Равилич выдержал паузу и продолжил:

– Этот городок – моя родина. Я здесь родился, вырос, начинал свой бизнес. Потом, конечно, подался в большой город, там все же возможностей больше. Но тогда, послушав этого коменданта, я вернулся домой, сел на велик и уже ночью был здесь. Потому что обойдется капитан Гаврилов без младшего сержанта Ильясова. А вот мой городок без меня может и не обойтись.

Над крылечком опять повисла тишина. Оба ждали, что скажет собеседник, пауза затягивалась. Наконец Ильясов повернулся лицом к городу, хлопнул рукой по перилам:

– Ладно, выживальщик, поступим так: сейчас ты отправляешься в свой бункер, живешь там с супругой неделю, месяц, год… В общем – сколько влезет. Пока не завоешь на луну оттого, что заняться нечем, что все твои навыки, полученные за многие годы, не к чему применить. Я думаю, что больше месяца не выдержишь, а может, меньше. И вот тогда приходи. Поверь – не обидим. Будет что есть, будет где жить. Будет медобслуживание, все будет. А еще я дам тебе то, что нужнее всего, – чувство нужности. Ах, да! Если будет нужна помощь, любая, тоже приходи. Мы не бросим.

Деревня

Где-то в стороне хлопнул выстрел. Артём присел и настороженно замер, обратившись в слух.