– Вот и я говорю, не по пути мне с военными. Не подхожу им по этому самому формальному признаку.

Собеседник посмотрел на Артёма долгим внимательным взглядом:

– Ну а с нами? По пути? Нам-то ты как раз подходишь.

– С кем это «с вами»?

– С теми, кто хочет выжить сам и сохранить жизни другим людям. Правда, вот беда, – Равилич развел руками, – нет у нас под рукой массы дисциплинированных исполнителей. Да и с недисциплинированными тоже напряженка.

– А как же ваши волонтеры?

– Ты про Сталкера и его команду? Их шестеро всего. Да, с ними повезло, не часто в наше время встретишь людей, готовых безвозмездно помогать другим. Я так понял, вы пересекались в прошлой жизни?

Артём покачал головой:

– Честно говоря, я о таких и не слышал. Всегда считал, что волонтерство – это какое-то жульничество. Ну кто в наше время бесплатно во всякие экологические пикеты пойдет? Кто их кормить будет?

– Плохо ты людей знаешь. Не скажу за активистов-экологов, наши из ДПСО, – увидел удивленно вскинутые брови, – добровольный поисково-спасательный отряд. Парни до всей этой задницы в свои выходные, за свои бабки занимались поиском пропавших людей. Просто потому, что у ментов со спасателями ресурсов на все не хватает. А теперь так же добровольно, не прося ничего взамен, берут на себя самую неблагодарную работу. Просто потому, что кто-то ее должен делать. А работы ты не представляешь сколько! Мы говорили про то, что неплохо бы знать заранее. Так вот, знал бы заранее…

– Уехал бы, – то ли спрашивая, то ли утверждая, сказал Артём.

– А вот и не угадал! Не уехал! Ни фига! Людей бы нужных постарался спасти. Они наша главная ценность, а не склад с продуктами или медициной.

– Люди, – выдохнул Артём, – это точно, не те люди погибли, не те…

Перед глазами опять встали Влад с Верой, Муха, Толян с Катей, хотя, может, последние трое еще живы. Потом почему-то вспомнился Родионыч и сразу же, без перехода, – штурмующая «Звездный» толпа и перекошенное лицо соседа во время последней встречи. Захотелось сплюнуть, но удержался, продолжил уже другим тоном:

– Ну и скажите, зачем спасать все это стадо? Да, это люди, но… – пауза затянулась, Артём никак не мог подобрать слова.

– Стоит ли спасать всех? – продолжил за него Дмитрий. – Ты не оригинален. Порой и мне хочется плюнуть на все, сказать – да живите как хотите, только потом не плачьте. Знаешь, почему не делаю? Потому что один я, как бы ни был подготовлен, не выживу. И даже небольшой группой таких же, как я, – не выживем.

Он невесело рассмеялся:

– О-о! Вижу скепсис вперемешку с презрением! Думаешь, слабаки? Не то, что ты? Давай я тебе кое-что поясню. Ты из так называемых выживальщиков. Идешь ты, скорее всего, к какому-нибудь выкопанному в лесу бункеру, с запасами гречки и тушенки, в котором, как в подводной лодке, надеешься пережить тяжелые времена… – Ильясов расхохотался, потом еще раз хлопнул Артёма по плечу. – Думаешь, я сейчас начну выпытывать, где твой бункер? Успокойся, на фиг он мне не сдался! Ну, допустим, у тебя там годовой запас жратвы. Фиг с ним, парень ты основательный, скажем так – на десять лет. На двоих. А теперь сам считай: то, что вам двоим на десять лет, двадцать человек съедят за год. Так? А для двухсот? Сколько? Месяц? Ну ладно, пусть чуть больше. А теперь сам считай: у меня народу без малого девять тысяч человек, им твоих запасов – один раз перекусить, и все. Все! Понимаешь? Так что твой бункер интересен будет только тебе да всяким отщепенцам.