На этот раз вперед выставили Фокина‑старшего. Нина Валентиновна побоялась в столь позднее время высовывать нос на лестничную площадку. Да и муж, обязанный проявить в такой ситуации храбрость и решительность, отгородился от меня цепочкой.

– Что вы... – начал он и замолк. Несколько минут Фокин потрясенно осматривал меня с ног до головы. Посмотреть было на что. Хотя я вытер курткой лицо и руки, тем не менее кровь – штука трудносмываемая. На рубашке и джинсах у меня ее было достаточно. Вместе с грязью.

Когда мне надоело ему позировать, я сказал:

– Это не выставка авангардного искусства.

Он сглотнул слюну и отступил назад. Глаза его забегали, как у мальчика, разбившего любимую мамину вазу и свалившего вину на младшую сестру.

– Что там такое, Вася? – раздался грозный голос Фокиной. Грозить она предпочитала из дальней комнаты: – Если он не прекратит, вызывай милицию!

– Вот именно! – рявкнул я в ответ. – Вызывайте!

Фокин так испугался моего крика, что снял цепочку и впустил меня в квартиру. Тут в коридор вылетела Нина Валентиновна. Выражение моего лица заставило ее притормозить и прислониться к стене.

– Вы... В‑вы... – начала заикаться она. – Что с вами с‑случилось?

– А вы, конечно же, не знаете, – усмехнулся я разбитыми губами.

– Откуда? – всплеснула она руками. Это был большой драматический талант. Вторая Татьяна Доронина.

– От верблюда, – огрызнулся я. – Верблюда зовут Артур. Он же был у вас?

– Нет, мы разговаривали по телефону, – продолжала она рассказывать изрядно надоевшие сказки.

– В вашем возрасте стыдно врать, – сказал я. Она побледнела – наверное, обиделась, что я помянул возраст. – Артур был здесь. Он наобещал вам с три короба. Пообещал, что с Колей все будет нормально. Взамен попросил о маленькой услуге – вызвать сюда парня, который побил его в мужском туалете клуба «Метро». Он ведь на меня в обиде за это. Сначала он хотел поймать меня, когда я буду передавать выкуп за Колю.

Потом передумал. Решил ускорить события и нанес вам визит. Вы решили, что Артур заслуживает доверия больше, чем я, и принести меня в жертву. Позвонили мне домой, наговорили всякой ерунды, лишь бы вытащить меня сюда. Я купился. Надеюсь, вы довольны?

– Я не думала, что они вас так... – медленно произнесла Фокина, не отрывая взгляда от моего разбитого лица.

– Конечно. Вы думали, что Артурчик хочет подарить мне букет цветов. Он же из такой хорошей семьи. Милый ребенок. Вы хотя бы спросили – жив ваш Коля? Или уже умер от передозировки? Такое случается, когда после сеанса лечения резко садятся на иглу.

Она изменилась в лице за долю секунды. Словно выползая из укрытия, выступили морщины, обозначились мешки под глазами, пульсировали темные вены на висках, проступая сквозь косметику. Бледные губы беззвучно сходились и расходились.

– Ну зачем вы! – дрожащим голосом проговорил Фокин, бросаясь к жене. – Зачем вы так! Это же больное место, мы так переживаем все эти дни...

– Просто я устал от вашего вранья, – пробормотал я и снял трубку телефонного аппарата, стоявшего в прихожей на тумбочке. Это мгновенно привело Фокину в чувство, и она, оттолкнув мужа, взвизгнула:

– Нет! Не надо звонить в милицию! Будет только хуже!

Я не обратил внимания на ее выкрики. Я набрал телефон Макса и сказал:

– Здорово, предсказатель хренов. Нострадамус.

– В чем я оказался прав на этот раз? – осведомился Макс.

– Они выступили по полной программе.

– Ты откуда звонишь? С того света?

– От этих.