Петя вытащил из кармана охотничий нож с широким лезвием и стал резать покрышки на моей «Оке». Запала у него хватило на два колеса. Потом он поднял с земли камень и разбил стекло. Сначала – боковое, потом лобовое. После чего засунул в разбитое окно руку и вытащил с переднего сиденья мои вещи – спортивную куртку, фонарик, небольшую сумку и книжку про Николая Второго.

Все это полетело в лужу. Напоследок Петя расколотил фары, плюнул на капот и удалился с сознанием честно исполненного долга. Я понял, за какие заслуги Артур таскал его с собой. Настоящая машина разрушения. Ему бы еще научиться жрать стекло и металл. Цены бы Пете не было.

Заработал мотор «БМВ», и водитель нетерпеливо крикнул:

– Ну ты скоро там?

Петя неуклюже побежал к машине и плюхнулся на переднее сиденье. «БМВ» резко тронулся с места и исчез в темноте, оставив о себе воспоминание в виде легких бензиновых паров.

Я подтянул ноги к животу, толкнулся руками от земли и сел. Фонарные столбы, девятиэтажный белый дом и моя изуродованная «Ока» закружились перед моими глазами в сумасшедшем вальсе. Меня тошнило.

Я дополз до лужи, в которой валялись моя куртка и книга, смочил ладони в грязной воде и провел ими по лицу. Было больно, но эта боль и холодная вода привели меня в чувство.

Я выловил размокшую книжку из лужи и положил рядом с собой на сухое место. Как там говорил сегодня Макс? «Они пойдут на принцип и ответят тебе по полной программе». Черт возьми, Максу можно смело работать предсказателем будущего.

Только и мне захотелось пойти на принцип. Не из‑за денег, не из‑за Коли Фокина, а просто так. Не люблю, когда мои книги швыряют на землю. По‑моему, это свинство. И сказать усатому и его компаньонам, что они – свиньи, а вовсе не крутые парни, – дело принципа. Сначала сказать, а дальше посмотрим.

Глава 14

Я завернул книгу, фонарик и сумку в испачканную куртку, положил этот сверток на капот машины. Мне все еще было плохо. Я сплевывал сгустки крови, а во рту на месте двух или трех зубов вдруг обнаружились острые обломки. Каждый вздох отдавался адской болью в легких. Шея, которой и так досталось днем, распухла. Я не мог повернуть голову, а в самой голове еще звучало эхо выполненного усатым пенальти.

Со стороны я, должно быть, выглядел ужасно – какая‑то приличного вида парочка шла к подъезду, увидела меня и перешла на легкий бег. Я помахал им вслед рукой.

На спине от рубашки практически ничего не осталось – разодралась об асфальт, когда меня волокли из подъезда. А липкая теплая пленка, покрывшая голову, как глазурь – праздничный торт, – это кровь. Последствие счета ступенек головой.

Сил что‑либо делать у меня не было. Я просто лег спиной на капот машины, широко раскинув руки. Снова звездное небо, только теперь его не загораживают противные усатые морды. И то хорошо.

Когда боль в голове стихла, я спросил себя: «А как это, интересно знать, они меня подловили? Неужели я таскал их за собой от Молодежного парка?» Просто фантастика. Нет, должно быть простое объяснение. Удостоверение, которое я любезно показал сержанту. Там была фамилия, и при желании сержант мог узнать мой адрес. Засесть в засаду, подождать, пока я поеду к Фокиным...

Нет, слишком сложно. Если бы я был чуть в лучшей форме, то постучал бы себя кулаком по лбу, чтобы мысли шевелились быстрее. Однако сейчас мне было жалко и лоб, и кулак, поэтому мыслительный процесс затянулся.

Потом я посмотрел на девятиэтажный дом, где еще светилась треть окон. Все оказалось очень просто.

Глава 15

В конце концов они все‑таки открыли. А что им оставалось делать? Я жал на кнопку звонка фокинской квартиры минут пять кряду, а затем, не находя ответа у обитателей квартиры, принялся изредка постукивать в дверь ногой.