Если написать рекламодателю, если подождать заказа, если упаковать и отослать книги, уплатив при этом определенную сумму, если, если... Тем и хлопотна торговля букинистической книгой, что требует неослабного внимания ко всякой мелочи и экономии каждого цента в иллюзорной надежде, что доллары потекут к тебе сами. Прилично жить на доходы с магазина «Барнегатские книги» – штука проблематичная: выручка едва покрывала расходы. Может быть, мои дела шли бы лучше, если бы я обладал способностью терпеливо трудиться, как того требует успех.

Нет мне нравится книжный бизнес, но я люблю заниматься им по-своему, как бы между делом. Воровство портит человека. Когда привыкаешь, что за несколько часов можно раздобыть хорошие деньги, трудно настроить себя на рутинную работу, приносящую чуть больше, чем стоимость билета в кино. Тем не менее приятно просмотреть объявления и понаставить галочек, даже если ты и пальцем потом не пошевельнешь, чтобы получить заказ.

Около девяти я позвонил Дениз. Подошедший к телефону Джаред сообщил, что «Вавилон-17» именно то, что он ожидал от писателя, и лишь потом позвал мать. Мы поболтали с ней «за жизнь», случайно всплыло имя Каролин. Дениз назвала ее «коротышкой с Лесбоса», «тумбой, от которой несет псиной».

– Странно, – сказал я, – Каролин так хорошо о тебе отзывается.

Позже позвонила Каролин.

– Я думала о нашем разговоре, – сказала она. – Надеюсь, ты ничего не собираешься предпринимать?

– Кажется, нет.

– Потому что это невозможно, Берни, совершенно невозможно. Помнишь, что говорил Абель? Пожарная лестница на фасаде, и окна у него зарешечены. И швейцар на посту, построже апостола Петра, и эти запоры...

– Да, запоры. Однако слесарь открыл-таки даже самый сложный.

– Ну и что? Ты же все равно не пройдешь в дом.

– Да.

– И от этого тебя берет злость?

– Как ты узнала?

– Потому что и меня берет злость. Берни, если б мы не стащили эту проклятую монету... Представь себе такую картину. Ты узнаешь, что монета, по всей вероятности, находится там-то. Но квартира опечатана, потому что в ней вчера убили человека. Кроме того, известно, что дом хорошо охраняется. Больше ты ничего не знаешь, не знаешь, где именно она спрятана, не знаешь наверняка, там ли она вообще...

– Я уже представил себе эту картину, Каролин. Что дальше?

– Дальше?.. Стал бы ты при таких обстоятельствах затевать...

– Конечно, нет.

– Вот и я о том же.

– Тем не менее мы ее уже один раз добыли.

– Ну и что же?

– Посему я склонен думать, что монета принадлежит мне, – объяснил я. – Говорят, что воры не уважают частную собственность. Однако у меня лично чувство собственности развито очень сильно, если речь идет о моей собственности. И вопрос не только в деньгах. У меня в руках была редкая вещь, а теперь ее нет. Это же удар по самолюбию!

– И что же ты собираешься делать?

– Ничего.

– Ну и хорошо.

– Потому что я не могу ничего сделать.

– Верно. Вот это я и хотела выяснить, Берни... Знаешь, хочу заскочить к «Герцогине»... Может, сниму что-нибудь необыкновенное.

– Желаю удачи.

– Знаешь, последнее время я что-то не нахожу себе места. Может, это полнолуние действует? Глядишь, Анджелу встречу. Может быть, она и там ставит пластинки с Анной Меррей. Я подумала, она, наверное, все-таки не из наших.

– Кто, Анна Меррей?

– Анджела. Думаешь, она с мужчинами спит?

– Вероятно.