Я не могу успокоить

вздрагивающий воздух,

Мне не остановить

кровотеченье заката

Так что пообещай мне,

что будешь со мною рядом.

Утром я нервничала. Это я Ульвару могла сколько угодно рассказывать о своём опыте, но кто сказал, что опыт избавляет от беспокойства? Я действительно по роду деятельности порой попадала в «высшие слои» общества, и держалась там вполне уверенно. Но я была переводчиком, то есть — малоинтересным объектом, с которым можно немного пофлиртовать или светски поговорить о погоде. А что меня ждёт сегодня… Да можно было и не пытать сына Тора, сама бы могла догадаться, если бы подумала. Понятно, что я буду самым интересным развлечением на всём мероприятии. Просто благодаря личности моего мужчины.

Было удивительно приятно называть грозного викинга «моим мужчиной» или «моим мужем», и пока не надоедало даже в мыслях. Нет, всё-таки женщины удивительно противоречивые (или глупые?) существа: то искренне возмущалась произволу, а теперь вот решила, что не так уж и плохо всё обернулось. О пышной свадьбе я сроду никогда не мечтала; зачем мне такие сложности и проблемы. А желание этого угрюмого мужчины любой ценой привязать меня к себе невероятно льстило и здорово приободряло моё сильно пострадавшее за последнее время самолюбие. Эгоистично, да, но что поделать!

О том, что он аристократ в хрен-знает-каком поколении, я помнила, но как-то всерьёз не задумывалась. Во-первых, он огромный, страшный, грубый и угрюмый; какой же это аристократ! Во-вторых, этот домик в лесу был, конечно, совершенно чудесным, да и окружающие живописные места добавляли приятных моментов, но это всё-таки не тянуло на владения древнего и очень влиятельного рода; так, загородный дом в меру успешного бизнесмена или небедного землевладельца.

А тут я стояла перед шкафом, разглядывала своё небогатое имущество, и чувствовала, что совершенно не горю желанием никуда идти, потому что Ульвар тысячу раз прав, и будет это настоящее испытание. Но, с другой стороны, я прекрасно понимала, что рано или поздно через это придётся пройти. И ничего не изменится ни через год, ни через два: слишком заметная фигура сын Тора, заметная во всех смыслах, и слишком уж неожиданно случилась в его жизни я со всеми своими тараканами и особенностями. А такого, чтобы Ульвара с его биографией и манерой общения вдруг возлюбило высшее общество… Я, конечно, верю в чудеса, но это даже для меня слишком.

В итоге я всё-таки заставила себя взять собственную отчаянно дрейфящую персону в руки и принялась перебирать наряды уже целенаправленно, внутренне радуясь предусмотрительности Её Величества. Я, конечно, уже совсем не боялась Ульвара, но для того, чтобы попросить его что-то для меня купить, этого было явно недостаточно. Лет с восемнадцати я обеспечивала собственные галантерейно-одёжные потребности самостоятельно, и привыкнуть, что об этом надо просить кого-то постороннего, было очень непросто. И неприятно, что уж там. Нет, я умом понимала, что коль уж бабы у них тут сидят на вечном приколе к дому, то всеми мелочами для жизни их обеспечивают мужчины. И, наверное, если я о чём-то попрошу Ульвара, он этому даже не удивится, и тем более не посчитает чем-то неприличным. Но… в общем, я была морально к этому не готова. Поэтому очень благодарила Императрицу.

Вечерних туалетов имелось три, но в моём положении особого выбора не было: лучше всего подходил персикового цвета элегантный атласный наряд в греческом стиле с завышенной талией и ненавязчивой отделкой лёгкой изящной вышивкой на пару тонов темнее. С причёской оказалось тяжелее, но тут меня выручала простота одеяния. Поэтому, воспользовавшись верёвочными запасами ещё с корабля, я, промучившись минут двадцать, с горем пополам забрала волосы наверх. Конечно, причёска получилась неидеальная, но стиль «продуманная небрежность» всегда подходил моей раздолбайской натуре, особенно если небрежность была не очень продуманной, вот как сейчас.