В остальном всё было очень похоже на визит в ту пирамиду за кацалиоцли, разве что детей вокруг не было совершенно. То же феерическое разнообразие нарядов, цветов и стилей, от которого с непривычки становилось не по себе. И что-то ещё казалось мне странным, необычным; что-то, на что возле пирамиды я просто не обратила внимания. Сообразила, что именно, уже когда мы поднялись по ступеням и прошли в просторный светлый холл, наполненный гулом голосов и людьми.

Вокруг почти не было молодых мужчин. Либо худощавые юноши, либо уже вполне сформировавшиеся мужчины с серьёзными глазами. Причём среди последних были люди, которые выглядели вполне молодо, но их опять же выдавали взгляды. Многие, кстати, были в форме.

— Ульвар, а сколько времени длится служба в армии? Ну, в том случае, если человек выживает, конечно, — тихонько поинтересовалась я.

— Восемнадцать-двадцать лет, — ответил он. Я присвистнула. Нет, конечно, я понимаю, что живут они тут в принципе долго, но двадцать лет? — Офицеры часто служат дольше.

— А призывной возраст какой?

— В смысле?

— Ну, во сколько уходят в армию?

— С четырнадцати лет начинается учёба. Рядовые учатся до восемнадцати, офицеры дольше, до двадцати двух.

— Кошмар, — вздохнула я. Разговор на этом завял, тем более из холла мы неторопливо поднялись по широченной пологой лестнице, и через высокую распахнутую дверь прошествовали в огромную залу.

Неподалёку от входа я тут же заметила Её Величество (потому как единственное знакомое лицо), а рядом с ней — какого-то мужчину. Видимо, Императора.

Консорта я разглядывала с недоумением. Дело в том, что он был низкого роста. То есть действительно невысокий, а не только в сравнении с местными гигантами. С вовсе уж миниатюрной (полтора метра с копейками) Ариадной рядом он смотрелся вполне нормально, но… с моими метром семьюдесятью тремя (плюс сантиметров пять каблука; шпильки тут, как я понимаю, не носили) я смотрела на него сверху вниз. Как же ему, бедолаге, тяжело живётся-то! Правда, мелким его назвать не получилось бы при всём желании. Не потому что Император, а… было в его взгляде что-то такое, что заставляло напрочь забыть о недостатке роста. Воля? Опасность?

А ещё Император был очень красивым мужчиной, причём красивым без слащавости. Да и щуплым он, похоже, не был; просто жилистым.

К императорской чете мы и направились. Пробки или какого-то затора здесь тоже не было, что мне крайне понравилось. Никакого ажиотажа, никакого желания привлечь внимание; все подходят, кланяются, говорят пару слов и спокойно отходят в сторону.

Вообще, повезло, что Император такой удивительный субъект и стоит недалеко от входа. Я сначала увидела его, задумалась, сосредоточилась и только потом огляделась по сторонам, заметив взгляды.

Нет, никто не таращился и не тыкал пальцами. Всё-таки вокруг были очень воспитанные люди, они себе такого не позволяли. Но я буквально кожей ощущала, что мы в данный момент является всеобщим центром внимания. Правда, нервничать и шарахаться было уже поздновато, и я почти без труда взяла себя в руки. Тем более мы как раз подошли к хозяевам праздника.

— Ваши Величества, — Ульвар изобразил короткий сдержанный поклон, я рядом — вполне себе аккуратный женский вариант приветствия. Не зря же всё утро репетировала перед зеркалом!

По счастью, глубоких сложных реверансов и прочих расшаркиваний здесь не требовалось; приветствие это скорее напоминало глубокий книксен.

— Ваше Величество, — иронично обратилась Императрица к своему мужу. — Напомните, вы получали приглашение от ярла Йенсена на его свадьбу?

— Нет, Ваше Величество, — с трудом сдерживая улыбку, печально качнул головой консорт.