У всей техники лиепчи, если её можно было так назвать, имелась одна точно выясненная особенность: у них не существовало такого понятия, как «автоматика». Вообще, в принципе, как процесса. Любое действие руководилось лично кем-то из живых разумных существ, и автономно не протекал ни один процесс. Поэтому наиболее эффективным средством борьбы с ними (в вопросах диверсий и слежки) до сих пор являлась именно автоматическая электроника. Лиепчи с большим трудом воспринимали процесс функционирования техники, рядом с которой не было людей. То есть, они просто не могли поверить, что такое возможно.

Из всего этого следовал простой вывод: как бы ни было осуществлено это воздействие, где-то очень недалеко присутствовал кто-то из лиепчи.

Это было просто и понятно. Но одна непонятная деталь во всём произошедшем была.

Люди давно привыкли, что боги сами не способны нанести вред Иным, разве только опосредованный. Например, ослепить, или напугать. Но сейчас именно Перун отразил нападение, а прежде подобного они не умели.

Те из собравшихся, кто был в курсе последних божественных неприятностей (все те люди, которых позвала на экстренное совещание Императрица, принадлежали к их числу), логично предполагали связь между двумя событиями, но пока молчали. Во-первых, посторонних было слишком много, во-вторых, спешить с подобными высказываниями не имело смысла: всё равно основной разговор начнётся в императорском кабинете, а не здесь, посреди бальной залы.

Здесь имелось другое и тоже очень интересное развлечение, а именно — уникальная композиция «Ульвар сын Тора и его жена». Сам факт её существования особого интереса у этих людей не вызвал; всякое бывает, да и кому какая разница. Поэтому девочку внимательно рассмотрели, составляя примерное представление, да выбросили из головы.

Как оказалось, напрасно. И наблюдать стоило не за ней, а за Ульваром, и именно вот в такой экстренной ситуации. На взгляд стороннего наблюдателя, ничего необычного в его поведении не было, никаких заметных перемен не случилось. Но для тех, кто хорошо знал этого абсолюта, показательны были именно мелочи.

Никто из этой группы лиц всерьёз сына Тора не боялся. Просто потому, что они слишком хорошо его знали, а слухи и репутация были лишь словами. Ульвар не был страшным или жестоким человеком; во всяком случае, теперь и в общении со «своими». Более того, его было довольно сложно действительно вывести из себя и спровоцировать. Он в самом деле скорее напоминал точный отлаженный механизм, пугающий своим жутким образом, но никогда не отходящий от программы.

А то, что они сейчас наблюдали, было… сбоем?

Нет, он не стал вдруг белым и пушистым; подобное не на шутку встревожило бы всех начиная с самой Императрицы. Но один только факт, что по непонятной причине абсолют не успел правильно среагировать на удар Перуна, был достоин внесения в анналы. А уж то, что сын Тора кого-то уговаривал, повергло всех этих людей в шок. На этом фоне меркло даже последовавшее за уговорами почти трогательное прощание четы Йенсенов.

Даже Джино, человек весьма специфический и не теряющийся ни в каких обстоятельствах, сейчас болтал скорее по инерции, тараща на скульптурную группу и без того огромные тёмные глаза, в которых сейчас только слепой не прочитал бы граничащее с шоком удивление.

Но развлечение окончилось, первое удивление тоже прошло, и даже на пострадавшие глаза Ульвара была наложена повязка. И вереница людей (поводырём для раздражённого таким положением вещей, но молчащего сына Тора послужил Тототл) потянулась куда-то в недра дворца, оставив позади разгромленную бальную залу, где сотрудники СВОРы в тёмно-серых мундирах с алыми шевронами (соответствовавшими группе «Десница») наводили порядок.