Одежда, кстати, была второй, и гораздо более серьёзной проблемой. Ощущения в целом были такие, будто меня целиком засунули в большой плотный полиэтиленовый пакет на пластмассовых подмётках. Судя по всему, этот аварийный скафандр был рассчитан на человека, нормально одетого, и поверх этой самой нормальной одежды он вполне мог сидеть комфортно. Комбинезон — пол беды, гораздо сильнее напрягало отсутствие обуви. Быстро вспотевшие ноги хлюпали и скользили в этих сапогах, обещая скорое появление мозолей. Была бы альтернатива, я бы их, конечно, сняла. Но ходить босиком я в принципе не очень люблю, а по лесу это ещё и небезопасно, и на веточку какую-нибудь наколоться — приятного мало. И это я про среднерусский лес в окрестностях родного города, где гарантированно ничего не водится. А здесь же…

Здесь мы — кто по щиколотку, а кое-кто и почти по колено, — хлюпали в какой-то бурой полужидкой гаже, и мне даже думать не хотелось, что именно в этом перегное может жить, начиная с ядовитых змей и заканчивая не менее ядовитыми растениями, насекомыми и бактериями. Насколько я помнила, джунгли и на Земле всегда кишели подобной гадостью, а что за гадость может водиться на другой планете — лучше не знать.

Поэтому я, стиснув зубы, тащилась за чёрным трибуном, прущим подобно носорогу. Чёрному. В голове роились вопросы: куда мы идём, зачем мы туда идём, что нас там ждёт, какая это планета. Но задавать их вслух я не спешила. Во-первых, не хотелось лишний раз привлекать внимание этого маньяка, который со спины, на фоне леса, с расстояния полутора метров казался не таким уж страшным. А, во-вторых, мне и на простой шаг с трудом хватало дыхания.

Даже примерно не могу сказать, сколько времени мы топали в этом сумрачном подлеске среди буйства инопланетной жизни. Ноги почти нестерпимо болели: мозоль я, кажется, натёрла, и явно не одну. И это не считая того, что меня уже почти трясло от усталости, опять разнылось плечо (ударилась я где-то, что ли?), а ещё от духоты начала болеть голова. Если поначалу я ещё пыталась дышать правильно — вдох через нос, выдох через рот, и всё это на ровный счёт, — то вскоре окончательно сбилась, и пыхтела как паровоз.

Через какое-то время я начала спотыкаться, потом падать. Но абсолют продолжал идти, ни разу не оглянувшись. Лучше бы он меня в самом деле пристрелил, чтобы не мучилась. Или он так свою совесть пытался приструнить? Мол, честно спасал, сама померла по дороге. Да ну, глупости; вряд ли его совесть всерьёз обеспокоится по такому незначительному поводу, как единственный выстрел в голову одной бесполезной неудачницы.

Боль, усталость, полное непонимание цели нашего марш-броска, брезгливый игнор со стороны единственного разумного существа в этом наполненным жуткими звуками лесу, — всё это не добавляло ни настроения, ни оптимизма.

А потом я обо что-то в очередной раз запнулась и опять полетела лицом вперёд в вонючую субстанцию, покрывающую землю. Мало того, что отбила коленки; так ещё локоть ушибла и, кажется, ободрала внутри комбинезона об этот самый комбинезон, пытаясь затормозить падение. Плечо от такого движения прострелило болью, а в довершение всего эти попытки оказались бесполезными, и падения моего не задержали, и я лицом впечаталась прямо в склизкую, мерзкую, вонючую, противную…

Отфыркиваясь, отплёвываясь и с трудом сдерживая рвотные позывы, я села, пытаясь о более-менее чистое плечо вытереть лицо. Хорошо, эта гадость хотя бы глаза не щипала! Процесс чистки осложнялся тем, что к лицу субстанция липла гораздо лучше, чем к гладкой серебрянке комбинезона.

Я пыталась уговорить себя, что это грязевая маска, и это полезно для кожи. Но оптимизм сдался и покинул меня ещё на полпути к этому месту, где-то рядом с терпением и надеждой на лучшее.