|
Я отчаянно сопротивлялась, пыталась его оттолкнуть, но он оказался сильнее и, гаденько хихикая, быстро повалил меня на землю, не снимая своего дурацкого платка.
– Не бойтесь, не бойтесь, я славная крестьянка, у меня для вас яйца… Он лег сверху, касаясь моего голого гладкого тела. Я изо всех пихала его, царапала ему шею и лицо, но он продолжал рвать на мне футболку, стаскивать шорты и возбужденно хихикать своим дебильным смехом. Он быстро разделся и попытался взять меня силой. Я не сдавалась. Собрав волю в кулак, я мощно ударила его в пах. Старший брат учил меня, что удар в пах – единственный способ избавиться от насильника. Он оказался прав. Славная крестьянка вдруг скривилась от боли так, что узелок платка оказался между зубами, отчего усмешка стала еще более глупой. Обхватив руками колени, он со стоном повалился на бок. Я выскочила из сарая, кое как поправила одежду и побежала к домику, где отдыхала мать. Дверь была заперта. Я рухнула на землю, отчаянно крича: «Мама, мама!». Она меня не слышала. Когда она, наконец, открыла и взглянула на меня, вся моя энергия разом отхлынула, я вконец обессилела и превратилась в маленький испуганный комочек, неспособный разобраться в случившемся. – Он… меня… я… там… – пролепетала я. Мать окинула взглядом мои взъерошенные волосы, порванную футболку, расстегнутые шорты и попыталась меня успокоить. Она обняла меня и прошептала… – Ну, ну, что произошло? – Там… в сарае… он пришел туда… он вырядился, чтобы… – Кто, деточка? – Ты же знаешь… Он… – Кто он? – Он… большой… его сын… В этот момент на пороге возникла огромная черная тень, и я задрожала еще сильнее. Взгляд Анри показался мне таким суровым, что я утратила дар речи. – Что это с ней? – спросил он своим твердым голосом, голосом человека, которому принадлежит мир. – Я не знаю, – ответила мать. – Она бормочет что-то бессвязное… Прижав меня к себе, она провела своими длинными пальцами по моему лицу и вытерла слезы. – Расскажи мне что случилось. Маме ты можешь все рассказать… Я неотрывно смотрела на длинные мускулистые волосатые ноги Армана, на его бежевые шорты, наспех застегнутую рубашку, и ловила на себе его повелительный взгляд, приказывавший молчать. – Скажи маме… – Он пришел в сарай… переоделся крестьянкой… с платком на голове… – Кто? – нетерпеливо переспросила мать.
– Она несет полную чушь, – вмешался Арман, – просто хочет привлечь внимание. В ее возрасте, сама понимаешь… – Это совсем на нее не похоже, – ответила мать, – она никогда не устраивает подобных сцен. – Одного раза более чем достаточно… Она не первая влюбленная школьница, которая мелет всякий вздор, чтобы о ней все говорили. Не надо принимать ее всерьез. Ты окажешь ей медвежью услугу… – Ты думаешь? – спросила мать, выпуская меня из объятий и пытливо заглядывая мне в лицо. – Она просто ревнует… Это же очевидно… В этот момент сзади послышались шаги. Я обернулась. Славная крестьянка успела снять платок и избавиться от корзинки, только носки по-прежнему оставались спущенными. На ходу приглаживая волосы, к нам приближался Арман-младший. Я инстинктивно прижалась к матери и показала на него пальцем: – Это он… Он повалил меня на землю и лег сверху… Анри Арман разразился низким насмешливым смехом. |
