Я должен был признать это. Отчасти, я не дал ей сделать мне открытое предложение, потому что я действительно считал ее желанной. Она была «лакомством для глаз», и отрицать этого было нельзя. Ее трезвый ум подчеркивал ее красоту. Ее капризы таили опасность, но именно эта опасность и бросала мне вызов:

Смогу ли я, сблизившись с ней, избежать ее гнева.

Не давая своим мыслям пойти по этому пути, я прислонил к правой щеке кружку с элем, чтобы его холод унял жжение. Когда на рану пролилось немного эля, я чуть не подпрыгнул от боли, но это заставило меня вспомнить о кровожадности и злобе Тавиры. Неужели я настолько низко пал, что могу хотеть ее? Боль подобно виброножу вонзилась в мою тягу к Тавире. Хотелось надеяться, что рана была смертельной, но я не был в этом уверен.

Кает шумно фыркнула, привлекая мое внимание.

– Кто это тебя разукрасил?

Я опустил кружку и предоставил ей возможность хорошенько рассмотреть рубец.

– Подружка Ремарта. Ей не понравились мои ответы на некоторые вопросы.

Тиммсер поперхнулась бренди и окатила нас всех, словно из пульвелизатора. Затем улыбнулась:

– Я на них на все ответила, и ничего. Только голова раскалывалась.

– Я тоже сказал ей, что у меня башка трещит, вот она меня и огрела.

– Не очень мудро с твоей стороны, – Кает подалась вперед. – Ремарта не жалко. А за тебя страшно.

– Не бойся за меня, Кает, – я покачал головой, – и не делай этого рядом с Тавирой. Мне кажется, она чует страх и слабость. Если она унюхает, что от тебя исходит такой запах… С тем же успехом ты можешь всадить себе в висок заряд из бластера – будет разве что быстрее и не так больно.

Глава 39

Новый рейд обещал быть легким. Наверное, нам даже не требовалось привлекать к этому такие большие силы, но я ненавидел это задание. Адмирал Тавира решила, что нам надо слетать в систему Альгары. Удар мы собирались нанести не по главной планете, Альгаре II, хотя вряд ли правившая ей погрязшая во взятках бюрократия смогла бы противопоставить реальную силу. Вместо этого мы направлялись на первую планету системы, покрытый джунглями Керилт, чья единственная колония не могла обеспечить даже себя.

Именно по причине прозябания Керилт и стал целью номер один. Его колония, Морименто, стала домом для одной из самых больших общин беженцев-каамаси в Галактике. Еще когда меня не было на свете, сразу же после Войны клонов, кто-то атаковал планету Каамас и обрушил на нее такой мощный удар, что на ней сгорела вся растительность, а сама она превратилась в обугленный шарик. Почти все каамаси погибли. Из-за дикости и тотальной разрушительной силы этой атаки так никто и не узнал, кто провел ее и кто отдал такой приказ.

И никто не знал, зачем это было нужно. Испокон веков каамаси жили мирно и отличались смирением и склонностью к медитации. И если несколько каамаси стали джедаями (среди них был и друг моего отца, Йиеник Ит'Клиа), в основном выходцы с Каамаса становились торговцами или учеными, дипломатами или посредниками. Их настолько любили и уважали, что многие языки заимствовали слова «каамаси» со значением «друг, прибывший издалека» или «чужестранец, которому можно доверять».

Определенные круги в Империи сделали все, чтобы спасти оставшихся каамаси после уничтожения их родной планеты. Было основано несколько колоний типа Морименто, и некоторые особо подозрительные личности, которые везде видят тайные заговоры, договорились до того, что якобы Алдераан был уничтожен потому, что он принял одну из самых больших общин беженцев с Каамаса. Не знаю, правда это или нет, но точно помню, что моя мама постоянно собирала старые вещи для поселений беженцев-каамаси, разбросанных по всей Галактике.