У меня подкосились ноги, и пропало желание есть.

— Да нет, — застрявший бутерброд, наконец, оказался в желудке. — Но если ты думаешь, будто я сейчас выпрыгну в окно, то ты ошибаешься.

— Прыгать не придется, — на нее было противно смотреть. — Муж — бывший.

— Ну, ты, мать, даешь! — я схватил большой ломоть хлеба и подцепил на вилку огромный кусок ветчины. — Когда успела?

— Иди ты к черту!

Многострадальная дверь начала сотрясаться под мощными ударами ноги. Таня вышла в прихожую. Я — как хвостик.

— Открой, стерва… Убью! — дверь уже лаяла.

В меня вселился дух Ричарда Львиное Сердце.

— Может быть, откроем?

— Ни в коем случае, — боднула головой Таня.

На лестнице к пьяным выкрикам примешался старческий женский голос:

— Борька! С ума сошел! Посмотри который час! Люди спать ложатся.

— Пошла на хрен, лярва старая! — раздался рык дикого зверя.

— Мерзавец! — взвизгнула старуха. — Сейчас милицию позову.

— Зови хоть папу Римского… Танька, открой! — дверь вновь содрогнулась от удара.

Все тот же сердитый голос урезонивал:

— Нет ее дома.

— Вот я сейчас сломаю дверь и посмотрю, дома она или нет, — пробормотал Танин благоверный.

— Да что же это делается-то, а? Люди добрые? — взвыла старуха.

— Это соседка напротив, бабулька, — пояснила Таня. Дух Ричарда во мне не угасал. Таня схватила мои крепко сжатые кулаки, сказала успокаивая: — Ну что ты, дурачок! Тебе нужны пьяные разборки, да? Пусть поупражняется. Дверь железная, танком только вышибешь.

Где-то вверху хлопнула дверь, по лестнице простучали каблуки. Густой бас потребовал:

— Уймись, Боря…

Таня продолжала меня знакомить с соседями:

— Максим, с четвертого этажа. Он его уведет. Пойдем ко мне в комнату.

Удары стихли, за дверью забубнили мужские голоса, а мы с Таней снова укрылись в ее жилище. Хотя окна комнаты выходили на пустырь, и пьяный Борис, выйдя из подъезда, не мог их видеть, Таня погасила свет, задернула шторы и включила ночник.

— Налей мне рюмку, — попросила она, присаживаясь на кровать.

Я исполнил желание мадам, подал рюмку, до краев наполненную коньяком, и занял позицию в проходе между кроватью и стеной.

— Богатая у тебя биография, — сказал я, принял пустую рюмку и поставил ее на магнитофон.

— Ты насчет мужа? — Таня пососала дольку лимона.

— Да.

— Ошибка молодости. Прожили мы с ним всего несколько месяцев, потом развелись. Полагала — принц, оказался нищий… Ты не думай, я говорю это не из меркантильных побуждений, а в духовном плане, — голос Тани дрогнул. Упреждая мой новый вопрос, она вздохнула: — Давай больше не будем говорить о нем. Вечер и так уже испорчен…

Я посмотрел на Таню: свет ночника, струящееся золото волос, томный взгляд… Для классического интима не хватало музыки. Я нажал кнопку магнитофона. Голос с отличной дикцией пропел:

Еще раз окинул взглядом фигурку Тани от изящной лодыжки до волшебного профиля принцессы из мультяшки… "Пусть хоть десяток бывших мужей ломится сейчас в двери, сотня любовников лезет в окна и целая армия Семенов Анатольевичей звонит по телефону — мне плевать!" Я не мог более сдерживаться, опрокинул Таню и придавил к кровати…

3

Таня безмятежно спала на моем плече.