Но равнинная синь не лечит.

         Песни, песни, иль вас не стряхнуть?..

         Золотистой метелкой вечер

         Расчищает мой ровный путь.

         И так радостен мне над пущей

         Замирающий в ветре крик:

         «Будь же холоден ты, живущий,

         Как осеннее золото лип».

    1917

* * *

         Не напрасно дули ветры,

         Не напрасно шла гроза.

         Кто-то тайный тихим светом

         Напоил мои глаза.

         С чьей-то ласковости вешней

         Отгрустил я в синей мгле

         О прекрасной, но нездешней,

         Неразгаданной земле.

         Не гнетет немая млечность,

         Не тревожит звездный страх.

         Полюбил я мир и вечность,

         Как родительский очаг.

         Все в них благостно и свято,

         Все тревожное светло.

         Плещет рдяный мак заката

         На озерное стекло.

         И невольно в море хлеба

         Рвется образ с языка:

         Отелившееся небо

         Лижет красного телка.

    <<1917>>

* * *

         Отвори мне, страж заоблачный,

         Голубые двери дня.

         Белый ангел этой полночью

         Моего увел коня.

         Богу лишнего не надобно,

         Конь мой – мощь моя и крепь.

         Слышу я, как ржет он жалобно,

         Закусив златую цепь.

         Вижу, как он бьется, мечется,

         Теребя тугой аркан,

         И летит с него, как с месяца,

         Шерсть буланая в туман.

    1917

* * *

         Нивы сжаты, рощи голы,

         От воды туман и сырость.