Ника уже открыла было рот, но вдруг остановилась. О ком рассказывать? О Лизе Владимирской или о Веронике Войтович?

— Что тебя интересует? — осторожно поинтересовалась Ника.

— Да все, — улыбнулась Мара. — Я не так часто знакомлюсь со студентками из Москвы.

Значит, придется рассказывать биографию Лизы с элементами собственной истории.

— Ну, я учусь в МГУ на истфаке, на отделении истории искусств, — нехотя начала Ника. — Специализируюсь на искусстве Древней Руси…

Она замолчала, собираясь с мыслями.

— А почему ты туда пошла? — поинтересовалась Мара. — У тебя родители были художники?

— Папа. И потом, самый близкий мне человек не только хороший художник, но и известный коллекционер, он всю жизнь этому отдал.

— Прости, пожалуйста, — теперь пришел черед Мары быть осторожной. — Самый близкий человек — это кто? Муж?

Ника с искренним изумлением посмотрела на нее и рассмеялась:

— Что ты! Я не замужем и никогда не была. Нет, мой крестный. Его зовут Павел Феликсович, он заменил мне отца.

— А… — протянула Мара. — Тогда понятно…

— Ну, что еще рассказать? Сейчас у меня последний курс, а что потом — один Бог знает. Может быть, возьмут работать в какой-нибудь музей, только там ничего не платят… Значит, надо искать богатого мужа, — пошутила Ника.

Мара едва заметно передернулась.

— И ты думаешь, что Андрес — тот самый вариант? — тон ее изменился, стал сухим и колючим.

— Нет, что ты! — воскликнула Ника. — Что ты говоришь! Я ведь ляпнула так, не подумав!

Мара недоверчиво посмотрела на нее:

— Прости, пожалуйста. А с Андресом ты давно знакома?

Ника покраснела, потом решилась сказать правду:

— Два дня.

— Ка-ак? — Мара даже привстала. — Не может быть!

— Почему?

— Ты не производишь впечатление… — Мара словно не решалась продолжить фразу.

— Легкомысленной дурочки? — закончила за нее Ника. — Честно говоря, я всегда старалась быть очень осмотрительной. Но в последний месяц со мной что-то случилось, и вся осмотрительность куда-то делась. Словно вирус какой-то подцепила. Не знаешь, может быть, есть вирус беспечности?

Но Мара шутки не приняла. Она смотрела на Нику и молчала. Ника тоже стала серьезной:

— Понимаешь, если честно — такого со мной еще никогда не было. Знаешь, как у Бунина — солнечный удар!

Мара покачала головой. Да, конечно, она могла и не читать Бунина.

— Ну, — попыталась объяснить Ника, — когда я его в первый раз увидела — в Сигулде, случайно, во время экскурсии — то он мне страшно понравился. А потом он приехал за мной в Лиелупе, и все покатилось как снежный ком. А ему надо было уезжать. И я подумала… Впрочем, вру. Ничего я не подумала. Я просто не способна была подумать. Он предложил мне ехать с ним, и я согласилась.

Мара покачала головой:

— А что дальше?

— Не знаю, — растерянно сказала Ника. — Нет, правда не знаю. Надеюсь, что все будет хорошо.

Мара невесело усмехнулась:

— Надеюсь… — Она хотела что-то добавить, но не решилась. Потом кинула быстрый взгляд на часы и поднялась: — Ого! Мы тут с тобой засиделись! В музей сегодня уже никак не успеть. Допивай кофе и поехали к ратуше.

Выйдя на площадь, Ника сразу увидела рядом с цветочным магазином знакомый белый «Мерседес».