Делать-то что?! Да, пригрелся. Нормально мне здесь. И идти некуда. Я бы пожил тут еще немного, а там, глядишь, меня бы отыскали. За рубильник я, конечно, отхвачу по первое число. Но меня с детства учили — не отходить далеко от места, в котором потерялся! А я вполне себе потерялся!

— Что значит — не пойду? — снова прищурилась травница.

— Пожалуйста, — я сделал самые несчастные глаза, на которые артистизма хватило, — Можно я тут еще поживу?

— Не-а.

Развернувшись, травница почесала к крыльцу.

— Мы будем скучать, — издевательски пробасил Василий.

— Я еще пока не ушел, — отфыркнулся я.

И поплелся в дом.

Глава 7

Котомочку Агриппина собрала от души. И еды туда сложила, и водицы. Даже какую-то одежду запихала про запас. Я молча наблюдал, как она суетится. После взял протянутую котомку... и поставил ее на пол у стола.

— Спасибо, душенька, — завел ласково, — Но никуда я не пойду.

— Это моя хата, ты можешь здесь находиться только с дозволения. А я больше не дозволяю.

— С этим надо что-то делать, — кивнул я.

— Счас кота закличу, — пригрозила Агриппина.

— Очень боюсь, — поддержал я угрозу. — Но время пришло. Так что, Агришка, давай, выкладываем карты на стол.

— О чем ты? — травница невинно вскинула брови.

— Туман этот в лесу... Странный, говоришь, не видели его раньше? И какие у тебя мысли? Что это может быть?

— А это не твоего ума дело, — довольно резко ответила Агриппина.

Я серьезно задумался, не выложить ли мне первому все, что я видел и запомнил в лесу. Но тут травница тряхнула головой и сказала с упреком:

— Пока ты тут не появился, никаких туманов у нас не было. Не знаю, што ты такое, но эта деревня под моей защитой. Так што — бери котомочку и ищи себе другое пристанище. Там и твори свои непотребства.

— Ух, — неприятно удивился я. — Даже так?

Кота я услышал. Мягко ступая, он прошелся за моей спиной, обозначая свое присутствие. Кот — алкоголик, Агриппина — лгунья. Дурацкий сельский мир. Как же мне хотелось домой! Может, правда, к черту эту хорому с ее незамысловатым уютом, который затягивает. И бабу дурную! Я скользнул глазами по симпатичному личику, ладной фигурке, давя вздох сожаления. Нужно вернуться через ковыль на холм, где деваха меня подобрала. Вдруг там уже наши суетятся.

— Ладно, — я подхватил котомку. — Бывайте.

Уверенно пошел к выходу. Краем глаза успел заметить, как на лице травницы промелькнуло удивление, и усмехнулся, радуясь, что усмешку она не видит.

За калиткой сразу направился в сторону ковыльного поля. Несколько раз оглянувшись, пришел к выводу, что слежки нет и решительно свернул от поля в сторону пролеска. Там в кустах, пристроил котомку — может и сгодится еще. Глянул на небо. Вечерело, но до заката время еще есть. Вот и отличненько. Достал из мешка пирог. Как его Агриппина называла? Загибенник, во. Надломил, глянуть на начинку — сытная, мясо с картошкой и какой-то зеленью.

Надо бы составить план действий, а то я вечно сначала делаю, потом думаю. Но план в голову приходить отказывался. Пирожки закончились. Над полем вставала полная луна. Еще не стемнело, но ее это не смущало. Я глянул в сторону леса. Тумана не было, значит, еще рано.

Нащупал в котомке свою старую одежду, сунул руку в карман джинсов и нашел телефон. Я его выключил, еще когда обнаружил отсутствие вай-фая и розеток, чтобы сберечь заряд аккумулятора. Но сегодня телефон мне нужен. Включил, убедился, что все работает, и переложил в карман штанов.

Бросил взгляд на небо и обомлел. Над полем вставала вторая луна. «Етить-колотить», — промелькнуло в голове.