Пер издает смешок. Сегодня он на коне, чем и упивается.

— Что, нам и утро уже не в радость?

Анна роняет свою чашку на стол, но происходит маленькое чудо: та не падает набок, так что кофе выливается на крахмальную салфетку, но приземляется точно на донышко, ручкой вправо. Анна смотрит на чашку вытаращив глаза.

— Утро в радость, — отвечает она. — В отличие от ночи.

Это коварный удар, и он попал в цель. Улыбка Пера гаснет. Минна еще ниже наклоняется над газетой, словно вдруг сделавшись близорукой. Все внимание Мэри, кажется, сосредоточено на том, чтобы намазать джем на ломтик поджаренного хлеба.

— Но я уже привыкла, — говорит Анна и отодвигает стул, — за столько лет. Гораздо труднее — понять, зачем ты так старательно передергиваешь факты. Никаких проблем с голосом у Мэри нет. У нее афазия. Надеюсь, временная. Проблема у нее с головой. Не понимаю, почему ты не желаешь этого усвоить.

Мэри как раз собиралась надкусить бутерброд, да так и застыла — с раскрытым ртом. С разинутым! Это у нее проблема с головой? Пер быстро взглядывает на нее, вслед за чем произносит:

— Наша дорогая Анна тактична, как всегда.

Анна не отвечает, но ее губы безмолвно повторяют его реплику. Тактична, как всегда!  Лицо у нее делается мстительное, как у обиженной второклассницы. Она одаривает Минну таким взглядом, что у той едва волосы не вспыхивают. Пер как бы невзначай кладет руку на спинку Минниного стула.

Мэри опускает глаза и откусывает бутерброд. Они уже на грани, думает она. Наконец-то.

Анна и Пер были уже на месте, когда я вырулила на подъездную дорожку. Два тонких березовых стволика крест-накрест лежали на газоне, над ними на корточках сидел Пер с молотком в руке, Анна стояла рядом с кольцом стальной проволоки. Оба раскрыли объятия, едва завидев меня, молоток полетел в траву, рядом брякнулся моток проволоки.

— МэриМари! — закричал Пер, и спустя секунду Анна эхом откликнулась: — МэриМари!

Они взялись за руки, прежде чем броситься мне навстречу, и, пока они бежали, я успела заметить, что за прошедшие месяцы оба переменились. У Пера отросла модная шевелюра, Аннина плотненькая фигура обрела известную рельефность. К тому же оба сменили стиль одежды, нарядившись в одинаковые индийские туники с вышивкой, однако ни тот ни другая не позволили переменам опуститься ниже пояса. На Пере были серьге фланелевые брюки с наглаженной стрелкой, а на Анне — хлопчатобумажные штанишки в клеточку, совершенно детские. Отжимая ногой тормоз, я окинула взглядом свое платье. Белый ситчик в зеленый горошек. Тоже не сказать, чтобы модно. А вот косынка на волосах вполне даже ничего.

Первым меня обнял Пер, за ним Анна. Это поразило меня, в Несшё молодежь при встрече не обнималась — вместо этого парни, сунув руки в карманы, вскидывали голову, а девчонки бормотали «приветик», выставив вперед ладонь. Так что я стояла в остолбенении и не знала, как себя вести. Анна и Пер снова взялись за руки, Анна принялась прыгать на месте.

— Надо же, надо же, прямо фантастика, — приговаривала она. — Все получилось.

Пер с улыбкой глядел на нее.

— Успокойся, милая. Остынь.

Я в изумлении уставилась на него. Милая? Что это между ними?

Анна юркнула под мышку к Перу и обхватила обеими руками его талию.

— Вечером будет гриль! А сеструха Сверкера тортик испекла!

Пер улыбался поверх ее головы.

— А мы делаем майский шест! Ну, каркас. А украшать будем, уже когда перекусим.

Наконец и я вставила слово:

— А где Сверкер?

Анна опять принялась подпрыгивать.

— Поехал в город к поезду встречать Торстена и Магнуса.