– Sutton starb in Arizona, – еле слышно отчеканила Эмма, запоминая следующую фразу. Саттон умерла в Аризоне. Прозвучавшие вслух, пусть даже на другом языке, эти слова больно жалили. Она перелистала глоссарий в конце учебника, но не нашла более точного глагола, чего-нибудь вроде убить, застрелить, зарезать или задушить.

– Ты купила билеты на бал выпускников?

Над ухом у Эммы защебетал чей-то голосок, и она подпрыгнула на стуле. Девушка с лицом, разрисованным зеленым гримом, с накладным носом, в парике Эльвиры – повелительницы тьмыи в длинном черном платье, наверняка кишевшем клопами, бросила Эмме на колени флаер: «ХЭЛЛОУИН ВСТРЕЧАЕТ ВЫПУСКНИКОВ! ПРИХОДИ ИЛИ ПРОИГРАЕШЬ!» Когда «Эльвира» увидела, кто перед ней, ее маниакальная улыбка померкла, и она отошла в сторону.

– О… М-м, уверена, Саттон, что у тебя уже есть билет. Желаю хорошо повеселиться!

Прежде чем Эмма успела вымолвить хоть слово, «Эльвира» ускакала дальше. Уже не в первый раз эта чокнутая шарахалась от Эммы, обходя за километр в школьных коридорах или выбегая из туалета, как только Эмма там появлялась. Вот что значит быть Саттон Мерсер, подумала Эмма, задаваясь вопросом, не чувствовала ли сестра себя одиноко, видя, как к ней относятся. И могла ли Саттон впустить кого-нибудь к себе в душу?

Я не знала, как ответить на вопрос Эммы. Но, если окажется, что кто-то из близких друзей забрал мою жизнь, наверное, я правильно делала, что никому не доверяла.

Эмма закрыла учебник. Разглядывая притворно-счастливых немцев в кожаных шортах на обложке, она снова испытала странное, колючее чувство, будто за ней наблюдают. Она медленно обернулась. Чуть поодаль футболисты смеялись над парнем, который что-то рассказывал, смешно жестикулируя. А за соседним столиком сидели парень с девушкой. Их рты казались злыми красными прорезями, а немигающие глаза впились в Эмму.

Гаррет и Ниша.

Ниша – сегодня в облегающей ярко-зеленой тенниске и кроссовках от Lacoste – смотрела на Эмму с леденящей кровь ненавистью. Если раньше Эмма не догадывалась, что Гаррет с Нишей – друзья, теперь она могла в этом убедиться. Сидя вплотную к Нише, Гаррет сверлил Эмму взглядом. Его лицо выражало отвращение и как будто говорило: Я все о тебе знаю. Я знаю про Итана.

Мог ли Гаррет знать? Не он ли торчал у дома Полсонов прошлой ночью? А может, они следили за ней вдвоем с Нишей? Эмма робко, но приветливо помахала Гаррету рукой, но он лишь тряхнул головой и что-то прошептал на ухо Нише. Та захихикала и усмехнулась, глядя на Эмму.

Эмма вдруг поняла, что больше не может терпеть. Ее достали эти мелкие интриги. Сжав кулаки, она сурово посмотрела на миниатюрную брюнетку.

– Я могу тебе чем-то помочь, Ниша? – спросила она, не скрывая сарказма.

Ниша в ответ сладко улыбнулась и еще теснее прижалась к Гаррету, а ее пальцы с кроваво-красными ноготками собственническим жестом сжали его руку.

– Я как раз собиралась тебе напомнить, что обязательный ужин нашей команды состоится в пятницу у меня дома. Я бы, конечно, пригласила тебя принять участие в его организации, но кто знает, соблаговолишь ли ты почтить нас своим присутствием?

Эмма ощетинилась.

– Ну, может, и почтила бы, если бы ты хоть раз устроила что-то достойное внимания.

Молодец, Эм, подумала я. Эмма начинала проявлять твердость, и в ней все заметнее проступали мои черты. Возможно, есть доля правды в том, что природа сильнее воспитания.

Взгляд Ниши прояснился: она увидела кого-то за спиной у Эммы.

– Лорел, ты ведь придешь, да? Или Саттон тебя не пустит?

Эмма обернулась в тот момент, когда Лорел ставила на стол поднос с едой.