– Что случилось? – прохрипела она. – Где я?

– Все хорошо, дорогая, – произнес другой голос. Эмма увидела долговязую женщину с выбеленными волосами до плеч и очками в черепаховой оправе на кончике носа. Она была в белом халате с нашивкой на груди: Т. ГРОУВ, МЕДСЕСТРА. – Похоже, ты упала в обморок. Наверное, от низкого уровня сахара в крови. Ты что-нибудь ела сегодня?

– Светильник слетел со стропил и едва не пришиб тебя, – с дрожью в голосе произнесла Мадлен. – С ума сойти – он чуть не упал тебе на голову!

Эмма прищурилась, вспоминая размытую фигуру, склонившуюся над ней. Предупреждение, написанное белым мелом. Сердце забилось, и так сильно, что она испугалась, как бы Мадлен и медсестра не услышали его стук.

– Ты видела, кто стоял надо мной, пока я лежала на полу? И писал что-то мелом на доске?

Мадлен сузила глаза.

– На какой доске?

– Кто-то писал на ней мелом, – настаивала Эмма. – Ты уверена, что это не Габби? Или Лили? – Непонятное выражение промелькнуло на лице Мадлен. – Думаю, тебе нужно еще немного отдохнуть. Габби и Лили были на сцене, когда упал светильник. Смотритель сказал, что это просто несчастный случай, лампы совсем древние. – Она погладила Эмму по плечу. – Мне очень жаль, но я должна вернуться в зал. Шарлотта оторвет мне голову, если я не помогу ей с официантами. – Мадлен встала. – Короче, не забивай себе голову, а я приду тебя проведать после вечеринки, хорошо?

Информационная дощечка на двери закачалась, когда Мадлен вышла из комнаты. Медсестра пробормотала, что вернется через минуту, и выскользнула в другую дверь. Оставшись в тишине медицинского кабинета, Эмма закрыла глаза, откинулась на жесткую подушку и выдохнула.

«Займи свое место, Саттон, – кажется, так сказала Габби перед началом церемонии. – В левом углу сцены, верно?» А потом Лили побежала наверх за своим айфоном, а ведь именно там крепятся светильники. И после этого… катастрофа. Светильник упал именно туда, где должна была стоять Саттон.

– Эмма?

Эмма открыла глаза и увидела склонившегося над ней Итана. Он хмурил темные брови и выглядел взволнованным. В оливково-зеленой футболке, темных потертых джинсах и черных кедах, он выглядел так, словно ломился через чащу. Она почувствовала тепло его тела, когда он подошел ближе. Он взял ее за руку и отвел взгляд, словно не был уверен в том, насколько уместно это прикосновение. Эмма не оставалась с ним наедине с того вечера, когда они пробрались на выставку. С тех пор как отвергла его.

Она приподнялась и пригладила волосы.

– Привет, – прохрипела она.

Итан отпустил ее руку и сел на черный стул, где до этого сидела Мадлен.

– Я услышал про аварию за кулисами. Упоминали твое имя. Что, черт возьми, произошло?

Дрожь колотила Эмму, пока она рассказывала ему про светильник и надпись на доске. Когда она закончила, Итан привстал, и мышцы его рук налились тяжестью.

– Надпись все еще там?

– Нет. Кто-то ее стер.

Он снова опустился на стул.

– Там, за кулисами, было полно народу. Кто-то ведь мог все это видеть, ты так не думаешь?

– Я знаю, это кажется бессмыслицей. Но там определенно кто-то был. И оставил это послание.

Он посмотрел на нее так же сочувственно, как до этого смотрела Мадлен.

– В последнее время в твоей жизни слишком много стрессов. Ты уверена, что это был не сон?

– По ощущениям это был не сон. – Эмма плотнее закуталась в тонкое одеяло, чувствуя, как пот пропитывает грубую шерсть.