И тут Лорел отходит на несколько шагов и тычет дрожащим пальцем на съежившуюся фигурку у стены подземного перехода. Это Габби. Белокурые волосы пеленой закрывают ее лицо. Безжизненно свисает бледная рука; инкрустированный стразами айфон валяется на гравии.

– Какого черта? – кричит Мадлен.

– Габби! – Лили бросается к сестре.

– Габби? – Я стою над ее обмякшим телом. – Габс?

Внезапная дрожь пробегает от кончиков пальцев Габби к плечам. Крошечные капли слюны выступают на губах, и вдруг ее тело начинает биться в конвульсиях. Поезд грохочет, уносясь вперед, и мои зубы стучат в такт колесам, а ветер треплет волосы. Габби трясет все сильнее. Кажется, будто ее руки и ноги живут своей жизнью, хаотично дергаясь в разные стороны. Ее глаза закатываются, и она становится похожей на зомби.

– Габби? – кричу я. – Габс? Хватит! Это не смешно!

Вдруг какой-то темноволосый мужчина с аккуратно подстриженной бородкой и серьгой в ухе легонько отталкивает меня в сторону. Краем глаза я замечаю голубой комбинезон со светоотражающей нашивкой. СКОРАЯ МЕДИЦИНСКАЯ ПОМОЩЬ ОКРУГА ПИМ. Я даже не расслышала, как подъехала карета скорой помощи, но вот же она – большой белый автомобиль с мигающими красными огнями на крыше.

– Что случилось? – спрашивает врач, присаживаясь на корточки рядом с Габби.

– Понятия не имею! – Лили выскакивает вперед. Ее рот – треугольник, глаза широко распахнуты, в них сквозит отчаяние. – Что с ней?

– У нее припадок. – Врач светит фонариком в глаза Габби, но в них нет ни проблеска цвета, только глазные белки, похожие на белые мраморные шарики. – Такое случалось с ней раньше?

– Нет! – Лили ошалело смотрит вокруг, как будто не верит, что все это происходит наяву.

Врач переворачивает Габби на бок и прикладывает ухо к ее рту, проверяя, дышит ли она, но при этом оставляет ее лежать на земле. Она все дергается, как персонаж из мультика, который прикасается к оголенному проводу и вспыхивает как рождественская елка, а его белый скелет просвечивает сквозь кожу. Я хочу отвернуться, но не могу.

– Вы можете что-то сделать для нее? – кричит Лили, дергая врача за рукав. – Хоть что-нибудь? А вдруг она умирает?

– Давайте-ка все в сторону! – рявкает врач. – Мне нужно место, чтобы заняться ею.

Автомобили со свистом проносятся мимо нас по шоссе. Некоторые притормаживают, чтобы поглазеть на «скорую» и девушку, лежащую у подземного перехода, но никто не останавливается. Слезы текут по лицу Лили. Она поворачивается ко мне, ее глаза полыхают огнем.

– Не могу поверить, что ты могла сделать с ней такое!

– Я ничего не делала! – кричу я сквозь стиснутые зубы.

– Вот именно что сделала! Ты во всем виновата!

Слова Лили заглушает последний свисток поезда. Я отказываюсь признавать свою вину. Начать с того, что я вообще не хотела брать с собой «двойняшек-твиттеряшек». Откуда я могла знать, что Габби настолько перепугается, что забьется в припадке? Я вдруг ловлю себя на мысли, что меня уже тошнит от этих близняшек. – Я не хотела, чтобы вы ехали с нами сегодня, – говорю я сквозь зубы. – Я знала, что вы сдрейфите.

По лицу Лили пробегают всполохи красно-голубых огней «скорой».

– Ты могла погубить всех нас!

– О, я тебя умоляю. – Мои руки сжимаются в кулаки. – У меня все под контролем!

– Откуда нам было знать? – визжит Лили.