Эмма и остальные помогли убрать трибуны и заменить их многоуровневыми платформами, на которых расставили круглые банкетки, обитые черным бархатом; кривые надгробия, служившие высокими столами; булькающие ведьминские котлы с пряным яблочным сидром и горячим шоколадом; и восковые фигуры зомби, мумий, пришельцев и оборотней. На каждый стол поместили замысловато вырезанные тыквы-фонарики, на стенах закрепили муляжи корявых сучьев, развесили паутину на спинки стульев. Мимо сновали официантки с подносами, уставленными пузырьками с жутковатой на вид красной жидкостью – на самом деле это был гранатовый сок, – и наклейками «ТАНЦЕВАЛЬНЫЙ ЭЛИКСИР» и «ЧУДОДЕЙСТВЕННЫЙ ПОЦЕЛУЙ». А в дальнем углу зала возвышался зловещий особняк с привидениями. Зеленоватый свет струился из окон, а из глубин дома доносились пронзительные девичьи вопли.

Вдруг Мадлен сжала руку Эммы.

– О боже.

Она попыталась увести Эмму в другую сторону, но было слишком поздно. Эмма уже увидела то, что так взволновало ее подругу. На банкетке в нескольких шагах от них сидел Гаррет – в бархатной тунике, из-под которой выглядывала рубашка с рюшами, и в рогатом шлеме викинга. Тупоконечный меч покоился на столе.

И Гаррет был не один.

– Привет, девчонки! – радостно воскликнула Ниша, вскочив из-за стола и помахав им рукой. С двумя черными косами, в платье с тугим корсетом и в рогатом шлеме, Ниша выглядела под стать своему кавалеру. Казалось, они с Гарретом вместе подбирали костюмы.

– Боже мой, – сказала Шарлотта, понизив голос. – Только не говорите мне, что он притащил ее.

Мне хотелось блевать. Ниша? Как он мог так опуститься? После меня? Или Шарлотты, если уж на то пошло.

Гаррет поднял глаза и тоже увидел Эмму. По его лицу пробежала тень. Он открыл рот, но не произнес ни звука. Ниша болтала за двоих, приглашая девушек присоединиться к ним, и, когда они не двинулись с места, принялась нахваливать их костюмы. Потом она посмотрела на Эмму.

– Саттон, ты что же, пришла без пары? – спросила она противным голосом, в котором звучал восторг.

– Пойдем отсюда. – Мадлен дернула Эмму за руку. Они пробрались через танцпол, липкий от пролитой газировки, мимо будки диджея, где собирались фанатки, и оказались в женской раздевалке. Над головой ярко горели лампы дневного света. В воздухе витали запахи потных носков и шампуня.

Мадлен опустилась на одну из скамеек и взяла Эмму за руки.

– Ты в порядке? Может, ты хочешь уйти?

Загремела музыка. Эмма вгляделась в обеспокоенное лицо Мадлен, явно решившей, что она расстроена. Не сказать чтобы Эмма расстроилась – скорее, она пребывала в замешательстве. Неужели Нише нравился Гаррет? Может, поэтому она так ненавидела Саттон?

Эмма откинула волосы с лица.

– Я в порядке, – сказала она. – Просто… странно все это.

Мадлен взяла Эмму за руку.

– Тебе будет лучше без него. Хочешь начистоту? Я не хотела тебе этого говорить, пока вы встречались, но думаю, что Гаррет тянул тебя вниз. Он какой-то пресный, как белый хлеб. А ты все-таки Саттон Мерсер – полная противоположность всякой обыденности.

Эмма заглянула в ярко-голубые глаза Мадлен, растроганная до глубины души. Подруги Саттон, может, и не идеальные, зато верные.

– А еще Шарлотта рассказывала, что, когда она встречалась с Гарретом, он был странно одержим летними Олимпийскими играми. – Мадлен усмехнулась. – Особенно женской гимнастикой.