– Девочки, вы же помните Элен, моего гуру макияжа, – сказала она, жуя жвачку и поблескивая идеальными винирами. – Оставляю вас в ее надежных руках. – Она забросила на плечо сумочку с заклепками и схватила с телефонного столика ключи от своего «Мерседеса».

Элен надула губки.

– Ты не останешься на сеанс магии преображения?

Миссис Чемберлейн взглянула на свои часы, усыпанные розовыми бриллиантами.

– Не могу. У меня через десять минут сеанс бразильской эпиляции.

– Мама! – Шарлотта заткнула уши. – Это лишняя информация!

Миссис Чемберлейн пренебрежительно отмахнулась от дочери – мол, «ты у меня такая ханжа». Эмма не могла сказать, что ее больше поразило – то, что мама Шарлотты во всеуслышание объявила о том, что собирается на эпиляцию зоны бикини, или что она доверяла свой макияж Элен, этой странной Фее Ночи.

После того как миссис Чемберлейн скрылась за дверью, Шарлотта повернулась к Элен.

– Можно, я буду первой? У меня образ египетской богини, поэтому мне нужны по-настоящему драматические глаза Клеопатры.

Эмма задалась вопросом, уступила бы Саттон Шарлотте первое место, но сама не решилась проявить упрямство.

– Уже бегу. – Элен открыла свои кофры, набитые всевозможными кисточками, тенями для век, пудреницами, тюбиками туши и щипцами для завивки ресниц.

Дожидаясь своей очереди, Эмма вытащила из кармана телефон Саттон и проверила секретные аккаунты «двойняшек-твиттеряшек». Там появилась новая запись.

@MISSLILITALLYWHACKER: Ночь, которой мы так долго ждали…

Эмма надеялась, что Лили имеет в виду их с Габби королевский выход на балу.

Но мы обе знали, что это означает куда больше.

Мадлен повернулась к холодильнику.

– Пора освежиться, – сказала она, подмигивая Эмме. – Саттон, можешь захватить стаканы?

Эмма последовала за Мадлен, огибая огромный стол с каменной столешницей. Ее пальцы коснулись до жути знакомой поверхности. В последний раз, когда она была на этой кухне, кто-то напал на нее сзади и попытался задушить. Если присмотреться, она бы, наверное, различила отметину, оставленную на плинтусе обувью нападавшего, когда он или она прижали Эмму к стене. В гнетущей атмосфере кухни она почти расслышала слова злодея, до сих пор витающие в воздухе: Тебя же просили играть по правилам. Тебе было сказано – не уходить.

Эмма поставила на стол четыре стакана, Мадлен достала из холодильника Чемберлейнов двухлитровую бутылку диетической колы и наполнила каждый стакан на три четверти. Потом, приложив палец к губам, выудила из кармана серебристую фляжку и долила в стаканы рома. От едкого аромата у Эммы защекотало в носу.

– Вы там, случайно, не коктейли смешиваете? – прокаркала Элен, размахивая огромной кистью для румян. – Тогда и на мою долю тоже!

Мадлен усмехнулась.

– Конечно!

В дверь снова позвонили.

– Саттон, можешь открыть? – попросила Шарлотта. Она сидела с закрытыми глазами, пока Элен накладывала ей на веки блестящие серебристые тени.

Эмма побрела по длинному коридору, увешанному модернистскими фотографиями кактусов, теней и безоблачного неба, и, повернув массивное кольцо, открыла дверь. Когда она увидела двух девушек на крыльце, ее словно обожгло горячей кислотой.

– Привет, Саттон, – сказала Габби, протискиваясь в дверь. Она несла в руке большой чехол для одежды, а через всю грудь поверх футболки на ней сияла оранжевая шелковая лента королевы.

– Что с твоим автомобилем? Я не вижу его на подъездной дорожке, – защебетала Лили, вваливаясь в коридор. Она тоже щеголяла с лентой на груди.