Женщина стукнула в окно. Вскоре в коридоре послышались шаги. И на крыльцо вышла Анна:

— Юлька? Вот это гость! Как же ты так решилась? Не предупредила, не сказала, нежданно, как сосулька с крыши свалилась! А если б я в деревню ушла? До самого вечера во дворе дожидалась бы! Ну, чего наруже стынем? Заходи в избу! — позвала за собой, широко открыв двери.

— Надолго ли ко мне? — оглядела внучку.

— На сколько примешь. Мне деваться некуда, — шмыгнула носом совсем по-детски.

— Как это? А квартиру куда дела?

— Сдала квартирантам на год. А предоплату тебе привезла. Чтоб не думала, будто в иждивенки приехала на твою шею. А хочешь, можем корову купить. Тут хватит, за полгода вперед заплатили не торгуясь, — похвалилась Юлька.

— Да у меня есть корова и две телки в сарае стоят, все стельные. Свиней держу, вон четверо в катухе визжат, уже большие. Кур три десятка по нашестам сидят. Так что с голоду не пухну. С хозяйства копейку имею. Без хлеба не сижу. Хотя с сына — твоего отца, ни копейки не видела уже много лет. А и не жду от него. Борька, видать, вовсе про меня позабыл. Даже писем нет от него, — пожаловалась Анна.

— В городе живет. Перед отъездом с ним виделись. Пришел проститься. Ты же знаешь, что у него давно другая семья. Разошлись они с матерью. Из-за чего, так и не сказали. Моча в голову стукнула обоим. Ведь нормально жили, все работали. Я уже заканчивала колледж. И вдруг прихожу домой, а мне объявляют, что они разошлись. Поначалу не поверилось. Когда одна осталась, дошло, что не шутили. Всяк в свою сторону смылся. Каждому угол нашелся. Мне обещали помогать. Ну, кое-как поддерживали с полгода, звонили, иногда навещали. А потом забыли. Это как всегда…

— Да ты уже сама взрослая! Пора впрягаться. Я в твои годы уже мамкой была и ни на кого не рассчитывала! — заметила Анна хмуро.

— Ты в деревне жила. Живую копейку с хозяйства всегда имела, жратвы полно. К тому ж нигде не училась, — поджала губы Юлька.

— А что проку с твоей учебы? Сама говоришь, нигде на работу устроиться не могла. У нас в деревне завсегда дел невпроворот, каждая пара рук нужна, тут лишних людей не бывает. Тебе тоже дело сыщется, было б желание помочь.

— Я-то с радостью. Но здоровья нет. От простуд и недоеданий совсем расклеилась. Особо ноги сдали. Помоги! — попросила бабку.

— Ты вначале умойся с дороги. Потом поешь. Конечно, гляну тебя. И не только ноги, а всю как есть. Там посмотрю, что с тобой делать надо. Одни ноги не болят. Подкосил тебя город. А ведь просила твоих родителей оставить тебя у меня. Так не уговорила. Не согласились отдать на пещерное воспитание. Мечтали вырастить большим человеком, начальником. Оно и не состоялось. Курица, вон, тоже птица, а летать ей не дано. Так и человеки, не всем суждено стать начальниками. Бабе такое вовсе ни к чему. Ее дело дом, дети и церковь. На что лишним голову забивать, — кормила Юльку борщом, котлетами, поила молоком, поставила перед внучкой пирожки, та ела с жадностью. Потом словно спохватилась:

— Баб, а почему ты не ешь?

— Я незадолго до тебя успела. Теперь неохота. Меня в моей избе уговаривать не стоит. Я себя не обижу А ты давай приляжь, отдохни с дороги. Потом я тебя гляну, — пообещала Анна.

Но спать Юльке не хотелось. Она вспомнила о чемодане, разгрузила его, достав сыр и колбасу, халву и конфеты, пряники и фрукты, какие привезла из города. Вытащила из пакета кофту и платок для бабки. Той понравились подарки. В последний раз лет двадцать назад получила от сына халат к дню рожденья. Красивый, весь в горошек, его только по праздникам надевала, потому и теперь как новый сохранился.

— Баб, возьми деньги! — вспомнила Юлька.

— Зачем они мне? За что?

— Я у тебя жить буду!

— И что с того? Ты ж внучка! С чужих за еду не беру.