— Не надо, — веки Ника вздрогнули. Витька не понял:

— Чего?

— Не надо, чтоб приходила. Я не хочу. Ну, пусть не видит меня… так. Да ко мне еще долго никого не пустят. Вон, только маме разрешили. Она и спит тут.

Витька понял, кому принадлежит вторая кровать. Он, если честно, не знал сейчас, что еще говорить. То есть, одну вещь нужно было сказать обязательно, вот только ребята его возраста редко говорят друг другу такие вещи, а если и говорят, то очень стесняются. И все-таки Витька, собрался с духом.

— Коль, — тихонько позвал он, сказав настоящее имя Ника. Тот дрогнул ресницами: слышу. — Коль, спасибо тебе… ну, я не знаю — огромное, что ли. Мент, который к нам приходил, знаешь что сказал? Оказывается, с начала лета по району семнадцать пропаж людей. Столько никогда не было. И они никого не нашли из пропавших пока. Думают, что это сектанты какие-то. Катьку вроде бы прямо во дворе ждали и чем-то ее обрызгали — экспертиза говорит, органическое вещество усыпляющее… — Витька почувствовал, как его заносит в словесные дебри и решительно прервал сам себя: — Короче. Если бы ты один на пятерых не бросился, то Катюху я бы больше не увидел, наверное. А я… в общем, спасибо тебе. Ты, наверное, герой. Мент говорил, что ты, наверное, драться с ними стал монтировкой, потом они тебя по затылку ударили сильно, а сами испугались или еще что — Катьку бросили и убежали.

Ник открыл глаза. И вдруг с усилием четко и уверенно сказал:

— Все было не так. Я и менту говорил, но он не поверил. А у меня нет никакой амнезии. Ты можешь сейчас сгонять за медсестрой, чтобы мне успокоительное вкололи, только выслушай — я правду говорю! Я правду говорю, а мне не верят, только по головке гладят и фигню разную слюнявую бормочут!

— Не волнуйся, не волнуйся, ты что?! — испугался Никовой вспышки Витька: — Я слушаю. Слушаю же, ну! Закрой глаза…

— Да постой ты, — Ник держал глаза открытыми: — Я правда на них с монтировкой… Думал: вы же недалеко, сейчас отмахаю одного-двоих неожиданно, а там подоспеете с Серегой. Только… — Ник сглотнул: — Вить, понимаешь, это были не люди. Один из них ко мне так прыгнул и ударил. Не по затылку, а… куда-то, не помню — куда. И все. Я вырубился наглухо.

— Это тебя одним ударом так? — недоверчиво спросил Витька и осекся. Помолчал секунду, вглядываясь в лицо друга и повторил: — Это были… кто?

— НЕ ЛЮДИ, — раздельно повторил Ник. — И мне по фигу, веришь ты, нет — только дослушай, я тебя. прошу. Это были оборотни. Как из «Серебряной пули». На двух ногах, в плащах, но как волки.

— Маски, — предположил Витька осипшим голосом. Почему-то он в тот момент не усомнился в том, что Ник на самом деле что-то ВИДЕЛ. — Маски, как те, которые Серега из Москвы привез. Помнишь, в январе физичка чуть двойню в коридоре не родила?

— Не бывает таких масок. Не то что в Москве — даже в Голливуде, — Ник упорно держал глаза открытыми, и были они умоляющие, и умоляли об одном: доказать ему, Нику, что все, им виденное, — и вправду чушь. Доказать… или поверить. — И еще запах. Как от огромной мокрой собаки. Я его даже лучше, чем так… глазами помню.

— Коль… — осторожно сказал Витька и замолчал, глядя в пол. Потом добавил: — Ты пойми — не бывает так. В жизни так не бывает.

— Может, им только на руку, что не бывает, — пошевелил губами Ник. Еле слышно, Витька уловил сказанное по движению губ: — Вить, я боюсь. Я не за себя. Вить, это они крадут людей. По-моему, они обосновались в нашем городе. Вить, они… я их видел, правда видел.