|
Собаки не видно. А рядом с ней, подбоченясь, отставив ногу, стоял парень ее лет. Скаля красивые, ровные, белые зубы, он подло хохотал над ней, над ее страхом и воплями! Нет нужды говорить, что Ленка немедленно возненавидела его на всю жизнь. Вдвойне омерзителен он ей стал, как только Ленка поняла, что парень красивый — может быть, самый красивый из всех, кого она видела за свои четырнадцать лет. Спортивный такой, не раскачанный, как эти культуристы, которые жрут белковые смеси, будто груднички и говорят только о «железе», но и не тощий хлюпик. Ленка всегда втайне гордилась тем, какой у нее красивый и сильный брат (не вслух, жирно будет!). Так вот: этот парень был повыше, посильнее на вид и красивее. И прикинут мальчик неплохо — ни единой таиландской или китайской вещи с рынка, все фирменное, хотя и простенькое: куртка, тишотка со вполне дурацкой надписью «ВСТРЕЧАЙТЕ ДОКТОРА!», джинсы, кроссовки, часы…
Страх отступил перед злостью, и Ленка агрессивно спросила: — Ты что, конь? — Почему? — не переставая улыбаться, спросил мальчишка. — Потому что ржешь, — независимо ответила Ленка и, гордо задрав нос, двинулась дальше по тропинке. Парень был, рядом, и идти стало не страшно. Тем более, что он сразу нагнал ее со словами: — Ну извини. Давай сумку, я правда тебя провожу. «Не нуждаемся!» — хотела ответить Ленка, но прикинула, сколько еще осталось идти вдоль кладбищенского забора — и милостиво протянула мальчишке сумку: — На… Ладно, прощаю… А тебе по пути? Я на улицу Речкалова. — Григория Андреевича? — мальчишка деловито закинул на плечо сумку, даже не прогнувшись, словно она была набита бумагой, а не трехлитровыми банками и свертками с разными вкусностями. Ленка непонимающе моргнула: — Какого Григория? Я тебе говорю — Речкалова. — Речкалова звали Григорий Андреевич, — пояснил мальчишка. — Герой Советского Союза, гвардии капитан — сбил в войну 56 вражеских самолетов… — А, — равнодушно откликнулась Ленка. — Ясно. Так тебе что — по пути? — Мне все равно, — покачал головой мальчишка. — Я приезжий. Вот хожу, знакомлюсь с городом. — Ночью? — подозрительно спросила Ленка. — А что? — тоже подозрительно спросил мальчишка. И пояснил: — Ночью никто ее мешает. Тихо, спокойно. — А днем спишь? — язвительно спросила Ленка. — Иногда, — согласился мальчишка. Подколок Ленки он словно не намечал. — Откуда ты такой приезжий? — поинтересовалась девчонка. — Из Белоруссии, — охотно сообщил мальчишка. Помолчал и заметил: — Город у вас небольшой, а кладбище огромное. — Это старое, на нем не хоронят, — ответила Ленка. — И город старый, вот и накопилось. — И часто ты мимо кладбища по ночам ходишь? — Сегодня первый раз, — призналась Ленка. И вздрогнула: — Вот ужас-то! — Кто? — поинтересовался мальчишка. — Да собака, собака, — поморщилась Ленка. — Я и не думала, что такие бобики бывают. По-моему, она бешеная. — Бешеные собаки выглядят не так, — возразил мальчишка. — Но ты права: такое лучше один раз увидеть, чем увидеть не один раз, как говорил тогда еще покойный Зяма Мухомор. — Чего-чего? — вытаращилась Ленка, но мальчишка засмеялся: — Так, шутка… А все-таки, откуда ты ночью? — С остановки, — вздохнула Ленка. И соврала: — Не на своей вышла, задумалась. Шнурки — с бабулей с начала лета на даче сидят, и это надолго, а я туда-сюда мечусь, как дура, потому что Витька на дачу ехать не хочет, у него тут любовь. |
