– Слушай меня внимательно, – резко бросила Дасти и произнесла медленно и четко: – Меня… он… не… интересует. – Стремительно повернувшись, она поспешила к бару.

Как обычно, Мигель улыбнулся ей, потом изобразил изумление:

– Я и не подозревал, что такую красавицу можно сделать еще краше!

Из-за присутствия пары клиентов в дальнем конце стойки Дасти растянула свои губы в некое подобие улыбки и попросила:

– Мигель, подойди, пожалуйста, поближе.

– Твое желание для меня закон. – Он остановился прямо перед ней. – Приятно слышать свое имя из твоих уст. Знаешь, ты, по-моему, впервые произнесла его за пять дней, что работаешь здесь.

– Поближе, пожалуйста, – сказала она, наклоняясь над стойкой. Он сделал то же самое, и их лица оказались в паре дюймов друг от друга. – Я хочу видеть тебя… – начала она нежным голосом и, сделав паузу, закончила свирепым шепотом: – в аду!

– Какая страсть! – прошептал он. Прежде, чем она успела отклониться, его руки обхватили ее лицо, и он запечатлел быстрый поцелуй на ее губах. Мужчины в другом конце бара зааплодировали.

Дасти отступила назад, как только он отпустил ее.

– Я подам на тебя в суд за сексуальное оскорбление, – прошипела она, утирая рот тыльной стороной ладони.

– А я могу уволить тебя за неподчинение, однако не стоит прерываться на самом интересном месте, как ты считаешь? – Его глаза плясали от смеха. – Смотри веселей, Дасти. Я лишь флиртую с тобой. Чего ты боишься?

Она задрала вверх подбородок:

– Только не тебя, это уж точно.

– Значит, ты боишься саму себя. Но даже напуганной я могу тебе понравиться, если ты узнаешь меня получше.

– Ни за что.

Его ухмылка стала шире. Издевки были ему как с гуся вода. Покачав головой, она повернулась, чтобы уйти.

– О, Дасти, – позвал он, и она неохотно обернулась. Он промокнул свои губы бумажной салфеткой и протянул бумажку ей. – Твоя губная помада размазалась.

Наградив его свирепым взглядом, она схватила чистую салфетку и отошла. Отирая губы, она жаждала стереть с них и память о его губах.

К семи часам ресторан и бар заполнились, и люди уже стояли в очереди к столикам. У Дасти не было времени даже подумать о чем-либо, а Мама Роза уже трижды напоминала ей, чтобы она подмазала губы. Каждый раз, когда она подходила к бару за напитками, Мигель приглядывался к ее губам и ухмылялся. К тому времени, когда освободился ее последний столик, Дасти чувствовала, что жаждет поочередно разбить об его голову все бутылки, что были в баре. Ну, может, не все, поправила она себя, когда Мама Роза загнала ее в бар для принятия вместе с се сыном стаканчика на ночь.

– У нас уже традиция собираться по субботам ночью, – настаивала глава семейства, но Дасти заметила, что Луиза и Кармен надели жакеты и пожелали брату спокойной ночи. Рамона сбежала еще раньше на встречу с подругами, а Мама Роза, конечно же, испарится, как только усадит Дасти у стойки.

– День был очень трудный, – твердо сказала Дасти, – и я устала. Стоит мне выпить хоть один стаканчик, и я не смогу вести машину. – Она поднырнула под стойку, забрала свой рюкзачок и поспешно ретировалась. – До вторника, – попрощалась она, радуясь расстроенному виду Мамы Розы.

Пока Дасти добралась до автостоянки, она успела продрогнуть – утром, выходя из дома, она не взяла куртку. В сентябре в горах Аризоны стояли еще теплые деньки, но с заходом солнца температура резко падала. Дасти поспешно забралась в «виллис», сунула ключ в замок зажигания, повернула его и нажала педаль акселератора.