Мама Роза нежно похлопала ее по щеке.

– Ты прощена, такие вещи со всяким могут случиться. – Она повернулась к сидевшим за столом. – Представление окончено, уберите за собой. Карлос, накрой заново на стол. Луиза открой входную дверь. Кармен, отправляйся на кухню и приготовься принимать заказы. Я скоро подойду. Рамона, ты займешься первыми клиентами, пока Дасти поест.

– Я только переоденусь, – возразила Дасти.

– Сначала поешь. – Мама Роза взяла ее за руку и отвела на кухню. – На пустой желудок много не наработаешь, да и мужики на тебя не будут смотреть, если останешься такой худой.

Дасти поспешно ела, но Мама Роза все не отставала от нее.

– Сегодня суббота, праздничное время, поэтому ты должна выглядеть особенно привлекательной. Пойдем со мной в дом. Ты переоденешься, а я тебя украшу.

Через некоторое время, когда они уже в обратном направлении пересекали небольшой дворик, разделявший дом и ресторан, Дасти выглядела преображенной: в косу были вплетены розовые ленты, вокруг карих глаз положены тени, на ресницах тушь, на щеках румяна, на губах алая номада и в ушах золотые кольца сережек. К тому же она выслушала целую лекцию о том, как понравиться мужчине. Свист одобрения, которым ее встретили на кухне девчонки-посудомойки, не улучшил настроения.

– Я чувствую себя цыпленком, связанным для жаренья, – прошептала она на ухо Рамоне, когда появилась в обеденном зале. – Так что не смейся.

– А могу я широко улыбаться? – спросила Рамона и широко улыбнулась, передавая ей кипу салфеток.

– Почему она не раскрашивает и твое лицо? – поинтересовалась Дасти, автоматически складывая салфетки так, чтобы их можно было поставить на столе.

– Я же не будущая ее сноха.

– Что?

– Не кричи на весь ресторан. – Рамона не спускала глаз с салфеток, но Дасти заметила, как улыбка приподняла уголки ее губ. Они стояли рядом. Рамона была самой высокой из женщин семьи Сантьяго, но Дасти возвышалась над ней на целых шесть дюймов.

– Если ты сейчас же не скажешь, что ты хотела выразить этой хохмой, – проговорила она сквозь сжатые зубы, – я наступлю на тебя и раздавлю, как жука навозного.

– Леди никогда не должны прибегать к физическому насилию, – парировала Рамона, и глаза ее при этом смеялись.

– Кто тебе сказал, что я леди?

– Ты сейчас похожа на леди. Дасти застонала:

– Она не уволит меня, если я смою всю краску?

– Не уволит, если только Мигель не попросит ее об этом.

– А при чем тут Мигель?

– Во время своей вспышки мама спросила его, интересна ли ты ему. – Рамона лукаво посмотрела на нее. – Вы так хорошо смотрелись вместе, твоя светленькая головка рядом с его темной. А у тебя был такой мечтательный вид…

– И вовсе нет – он переводил мне.

– Выглядел он так, словно шептал в твое ушко сладкие комплименты, а тебе это нравилось.

– Все было совсем не так!

Рамона опять улыбнулась, и тут Дасти спохватилась. Она попалась на удочку Рамоны. На нее действительно подействовала близость Мигеля, но признаться в этом она не могла.

– И что сказал Мигель?

– «Да», разумеется. Почему, по-твоему, ты все еще здесь и вся расфуфырена?

Свирепо уставившись на Рамону, Дасти скомкала салфетку и со злостью бросила ее на пол.

– Я не собираюсь каждую ночь наводить всю эту краску на лицо, а эти сережки оттягивают мне уши до колен.

– Мигель не такой уж плохой – я его знаю всю свою жизнь.