– Вы с Дасти обе могли бы поучиться у них шарму.

Рамона сморщила нос.

– Ты хочешь, чтобы мы, как они, полировали ногти и красили лица? Научились бы моргать ресницами и ворковать: «О, Мигель, какой же ты большой и сильный парниша!»

– Не преувеличивай, Мона. Это вы с Дасти перебарщиваете. Вы обе смотрите мужику в глаза и чувствуете себя оскорбленными, если он замечает, что вы женственны.

– Мы требуем, чтобы с нами обращались на равных.

– Ладно, на равных, но почему не признать разницу между мужчинами и женщинами? Ведь только благодаря ей и крутится Земля. Отрицая это, вы лишаете себя одного из главных удовольствий в жизни.

– Ты просто хочешь заманить Дасти в койку.

Ухмыльнувшись, Мигель покачал головой:

– Я говорю не только о сексе. Когда я открываю перед женщиной дверь, я делаю ей комплимент. Я не пытаюсь соблазнить ее и не намекаю, что сама она не в состоянии открыть дверь. И почему бы вам с Дасти не сказать «спасибо», вместо того чтобы отвечать свирепым взглядом?

Рамона закатила глаза и сделала глоток вина.

– Посмотри на маму, – настаивал Мигель, забыв о своем пиве. – Ей сорок восемь, двадцать лет как вдова. Одна управляет рестораном и вырастила четверых детей, но не забывает, что она женщина. Мужчины все еще спешат открыть перед ней дверь из удовольствия видеть ее улыбку.

– Но она не вышла снова замуж.

– Но не потому, что ей не представился такой случай. Ты слишком молода, чтобы помнить папу. Они очень любили друг друга, а любому мужчине трудно конкурировать с призраком.

– И она всегда ставила нас и ресторан на первое место. – Рамона уставилась в свой стакан. – Хотела бы я помнить отца, какими счастливыми они были. Может, тогда я легче бы переносила ее приставания с замужеством.

Мигель усмехнулся:

– Женщина не может без мужчины, и…

– … мужчина не может без женщины, – закончила Рамона любимую присказку матери и подняла свой стакан. – За ее выдержку, за тебя и за меня. – Она допила вино и поставила стакан. – Мне, правда, нравится Дасти.

– Эта цыганка без своего дома? Ты заметила, она ни разу не упомянула свою семью? Ты бы, Мона, чувствовала себя очень одинокой на ее месте.

– Я бы не отказалась так пожить. К тому же мне есть куда возвращаться – у меня есть дом. – Она пожала плечами и переменила тему. – Меня удивляет, однако, твое влечение к Дасти.

– Я просто хочу поделиться с нею моим мнением о различии полов. – Мигель склонил голову в притворном смущении.

– Ты видишь в ней вызов. Слышал, как она назвала тебя ресторанным Ромео? На твой крючок она не попадется.

– Думаешь, она имела в виду меня? – нахмурился Мигель. – Словно я неразборчивый повеса.

– Похож.

– Да нет же. Я люблю женщин, – признался он, – и нравлюсь им. Я наслаждаюсь их компанией и разговорами с ними, будь то в постели или нет. Судя по их рассказам, многие мужчины не слушают женщин, не воспринимают всерьез их чувства и мнения. Я же слушаю их. – Отпив пива, он улыбнулся – и гордо, и смущенно одновременно. – Хочешь—верь, хочешь – не верь, но я переживал, отказывая женщине.

– Могу поверить в это, – хихикнула Рамона. – Я видела, как ты смылся через заднюю дверь от женщины, которая строила тебе глазки целый вечер.