– Хорошо, – проворчал Мигель и сам сел. – Развяжи его руки по очереди, – велел он Дасти. – Сними его куртку и надень на него мою шляпу и очки.

– Зачем?

– Делай, что тебе говорят! – резко бросил он, и Дасти поспешила выполнить его указания. Он держал Сэма под прицелом, пока она переодевала его.

– Я надену его куртку, очки и бейсболку и приведу вас в лагерь, – объяснил Мигель. – Спрячь его пистолет в свой карман, а свой револьвер держи за спиной, как если бы твои руки были связаны. Я возьму ружье. Мы застанем их врасплох.

– Это опасно, – возразила она.

– Придумай что-нибудь получше.

Дасти покачала головой, чувствуя себя совершенно несчастной.

– Извини, – прошептала она, – это все из-за меня. Если бы я послушалась тебя, мы могли бы вызвать помощь.

– Сейчас нет времени на разговоры, – хрипло проговорил он и напялил на себя куртку, бейсболку и очки Сэма. Дасти наблюдала за ним, больше всего желая сейчас ободрения с его стороны, любого свидетельства его любви.

– Вставь ему кляп, – приказал Мигель. – Не то он криком предупредит своих дружков.

Скованными движениями Дасти исполнила его приказ, но прежде, чем пуститься в путь, она все же намочила в ручье шейный платок и, сложив его в квадратик, сунула под кепи Мигеля над кровоподтеком на правой стороне его лица.

– Холод уменьшит опухоль, – пояснила она и добавила шепотом: – Я люблю тебя.

Если он и слышал ее, то не подал вида. Он попросил надеть свой рюкзак на спину Сэма и расслабить веревки так, чтобы тот мог идти. Когда они зашагали по тропе, Дасти поглядывала на Мигеля, опасаясь, что он потеряет сознание, но он, казалось, пришел в себя. Когда они дошли до кустов, где она оставила свой рюкзак, он велел ей надеть его, переложив самые тяжелые вещи в рюкзак на спине Сэма. Вес рюкзака не должен сковывать ее движений, когда они придут в лагерь.

– Иди рядом с Сэмом, – подсказал Мигель, когда они приблизились к знаку, извещавшему о ложном камнепаде.

Лагерь, как успел сказать Сэм, в полумиле за знаком. Мазурики, видно, считают, что знак и удаленность лагеря уберегут их от любопытных глаз. Три оранжевые походные палатки были поставлены вдоль тропы, и бандиты даже спилили деревья, которые скрывали скальное поселение. Веревочные лесенки вели к его обрушившимся входам. Дасти расслышала звон от ударов кирок по камню.

Их не ждали. Появившийся в одном лазе мужчина обругал Сэма за то, что он привел людей в лагерь. Пока он спускался по веревочной лестнице, в лазах появились еще двое мужчин, и Дасти едва успела подавить готовый сорваться с ее губ крик, узнав лохматую белую голову своего отца.

Она скорее почувствовала, чем увидела, как Сэм попытался опередить ее, и подставила ему ножку. Отяжеленный рюкзаком, он грохнулся всем телом, но тут же начал тереть свой рот о плечо, стараясь освободиться от кляпа. Мигель сделал быстрое движение, поставил ногу на его грудь и приставил ствол ружья между его глаз. Сэм перестал дергаться.

– Держи руки за спиной, – напомнил Мигель Дасти, в волнении она опустила их.

Мигель наклонил голову при приближении других мужчин, но Дасти заметила, что отец увидел ее. Однако он не поздоровался с ней. Он шагал между двумя другими мужчинами, на поясах которых висели кобуры с револьверами. Один из них внезапно остановился, его рука устремилась к кобуре, пока его взгляд метался между Мигелем и мужиком, распростертым на земле, Мигель наставил на него ружье, но Сэм собрался с силами, выбросил ноги вверх и отбил ствол в сторону.