— Толково… Разве что я бы пересмотрел условия, по которым наделяют землей.

— Например? — принял боевую стойку главный эсер, готовясь вступить в спор.

— Например, георгиевским кавалерам давать больше или с дополнительной судой. Кстати, землю давать можно не только на Дальнем Востоке, но и на Ближнем — у нас большое приращение территории за Кавказом.

Вот в этот проект мы и вписали, что землицу дадут только тем, кто реально участвовал в боевых действиях, хотя бы поваром. Совместными усилиями левых и небесников закон проскочил Думу, как по маслу, государь тоже оценил идею первыми наделять награжденных и отличившихся, Столыпину она вообще как родная с его аграрной реформой — приняли и распубликовали. И прямо как по мановению волшебной палочки запасные стали проситься на фронт. Бог даст, сядет на Дальнем Востоке миллиона два мужиков, это же как наш тихоокеанский фланг окрепнет!

* * *

Чем отличается умный человек от неумного? Умный видит проблему раньше, а дураков в высшем руководстве обычно не держат (исключая барона Фредерикса). Вот немцы и прикинули хрен к носу и вышла у них уж больно неприглядная картинка — если первым ударом не удалось выбить из войны Францию, то перенос усилий на восток тоже ничего не дал. Концепция «обедать в Париже, ужинать в Петербурге» накрылась медным тазом и перед Германией замаячила перспектива даже не поражения, а разгрома — войну на два фронта экономика выдержать не может.

Так что получив скромную телеграмку из Стокгольма, я не удивился — со мной возжелал побеседовать Макс цу Фюрстенберг.

Глава 23

Стокгольм сильно похож на Гельсингфорс. То есть наоборот, это Гельсингфорс, сколько есть сил, старается походить на Стокгольм, даже несмотря на заметное русское влияние. Ну как же-с, брать пример с цивилизованных европейцев или с диких русских? Ну разумеется, со шведов — даже не обращая внимания на то, что эти самые шведы ныне считают финнов если не дикарями, то полудикарями уж точно.

Совсем как остзейские немцы относились ко всякого рода латам, эстам и куршам. Мы, дескать, в эти края принесли цивилизацию. И надо сказать, некоторые основания для такого мнения у шведов есть: какого финна не вспомнишь — с большой вероятностью он окажется шведом. Великий Сибелиус — швед, создательница муми-тролей Туве Марика Янсон — шведка, потрясающий архитектор Алвар Аалто — наполовину швед, национальный поэт Рунеберг — швед, маршал Маннергейм — швед, первый президент Свинхувуд — швед, даже отец финского национализма Адольф Арвидсон и тот швед!

А сейчас, в начале XX века, это еще заметнее. Финны нынче — молочники, прислуга в Питере, задворки империи, в общем. И шведы это очень хорошо помнили, вплоть до моего времени. Отец рассказывал, он хоккейный болельщик, так на чемпионатах, когда играли финны, шведские болельщики орали жутко обидную дразнилку, что-то типа «Финны — рабы русских».

Но тянутся, копируют «северный стиль», правда, он в Стокгольме выраженней. Вообще странный город: местами ну прямо Берлин или Лондон, местами наособицу, а вот размаха, как в Питере, нету. Зато рабочие предместья и не отличить — мужчины в пиджаках и картузах, бабы в юбках до полу и платочках. И взгляды такие тяжелые, пролетарские, не то что у господ и дамочек в центре. Одно общее — мальчишки почти поголовно в матросках, только на окраинах ткань подешевле, и обувка так себе. Школьная форма у них такая, что ли?

Нагляделся я на Финляндию и Швецию пока из Санкт-Петербурга добирался — путь проверенный, до Вазы на поезде, дальше самолетом. Почитай, регулярный рейс теперь.