— Ах, бросьте, меня убеждать не надо. Просто здесь, в штабе, я все досконально знаю, а там…

— Больше некого, Федор Федорович! И мы так уговорились — как только фронты встанут, будем искать вам замену.

— А они встанут?

— Непременно.

— Видение было?

— Да какие уж тут видения, все к тому идет, что войска в землю зароются. Чаем не напоите? — попробовал я сменить тему.

Палицын тяжело вздохнул и надавил кнопку звонка, но вместо вестового в кабинет просочился адъютант, бросил на меня тревожный взгляд, потом вопросительный на Палицына и показал издалека бланк срочной телеграммы.

— Давайте, при Григории Ефимовиче можно, — протянул руку генерал.

Он прочел текат, брови поползли наверх, перечитал, в раздражении передал бумагу мне:

— Черт-те что делается! Греки и болгары остановили наступление на Стамбул и запрашивают нашего мнения!

— Как остановили??? — я прямо подпрыгнул в кресле и схватил бланк.

Твою же мать! «Следуя просьбе российского министерства иностранных дел…» Это как? С каких пор Извольский командует наступлениями? Черт, турки же эту передышку непременно используют и все, профукан шанс одним махом взять османскую столицу, получить проход через проливы и обезопасить южный фланг!

— Велите копию снять, Федор Федорович. Поеду разбираться, только в Думу телефонирую, чтобы Извольского вызвали.

Ладно, теперь уж этому хитровану я все припомню. Терпелка закончилась — никакой Столыпин не спасет.

Вот с копией в руках я и прибыл на экстренное заседание военного комитета Думы, так и мотаюсь по Питеру туда-сюда. Новость о телеграмме Извольского уже дошла до комитета по иностранным делам, от них распространилась дальше, так что на министра накинулись почти сразу — многие понимали, чем чревата потеря темпа.

Извольский буквально блеял про «опасность вовлечения России в войну на юге» и поминутно утирал пот платочком.

— Какая, к черту, опасность??? — возопил я. — Вы что, не понимаете, что турки будут непременными союзниками Центральных держав?

— Именно этого я и пытался избежать, — возразил придавленный общим натиском министр.

— Избежать этого можно было взятием Стамбула и проливов, чему вы воспрепятствовали! — припечатал Чернов.

Извольского порвали на клочки и постановили вызвать в думу Столыпина. Пока отдувались да согласовывали позиции, приехал страшно недовольный Петр Аркадьевич, на которого накинулись с новой силой — у нас как, есть общая государственная политика или каждый министр волен поступать по своему усмотрению? Премьер поначалу отбивался, но, судя по всему, новость про остановку наступления узнал только сейчас и тоже рассвирепел.

Министр иностранных дел прямо в кулуарах написал прошение об отставке, встал сразу вопрос кого на его место. Я как представил новые батали, а может даже драку у трибуны, как сразу бровь заболела. Думская стража совсем расслабилась, надо ее заранее на заседание позвать и в проходах расставить. Может специально резиновые дубинки придумать для казаков? Охлаждать самых рьяных…

И снова рубка с левыми, и снова кандидатура Авксентьева. Вынь да положь министерский портфель!

— Надеюсь теперь, — Ильич прямо сочился ехидством, — гражданские служащие министерства примут гражданского министра?

— Мы вам уступили военного министра, уступите нам иностранные дела, — гудел в поддержку Чернов.