Николай меня выслушал, но не проникся, и тоже, как у Столыпина, главный аргумент был «ставленник Распутина».

— Государь, так у меня хорошие отношения со многими людьми, что же, они все мои ставленники? — развел я руками. — Рабочие отношения, ничего больше. А коли каждое лыко в строку, то и Туркестанов, и Гучков, и Янжул — мои ставленники.

— И Корнилов, и Милюков, и Зубатов… — добавил император — Нет, даже не проси!

Ладно, не получилось в лоб, значит что? Правильно, «нормальные герои — всегда идут в обход». Я поймал Демчинского — велел идти к Аликс, капать на мозги царице.

— Потом — пущай кого хотят, а сейчас нужон Палицын! — втолковывал я фавориту — Того и гляди фронт развалится!

Это я уже пугал. Демчинский — к бабке не ходи — растреплет все по дворцу, а мне только того и надо.

— Это у вас такое видение было, Григорий Ефимович? — Николай угодливо заглянул мне в глаза.

— Не твово ума дело — оборвал я фаворита — Иди к царице!

Потом велел слуге найти младшего Распутина. Пропихнуть Палицына в министры можно было только совместными усилиями. Пока Дмитрия искали, успел пообедать и даже сходить в домовую церковь — поставить свечку за успех мероприятия.

— Чего звали, батюшка? — Дмитрий был обряжен в военную гимнастерку, сапоги. Только сейчас я заметил, как сильно вытянулся, возмужал. Растут дети-то…

— Ты с Алексеем приятельствуюшь, учишься вместе — я взял Дмитрия за затылок, приблизил к себе — Иди сейчас же час к царевичу, жалуйся — мол, тятенка розг дал, зол был сильно.

— За что же мне розг?! — удивился Распутин-младший.

— И царевич спросит. Ты скажи, что зло срывал. Алексей спросит, за что зло. А ты скажи — мол, в Думе никак военного министра не утвердят — все от страха в штаны наложили, мол войну проиграть можем.

— А мы можем? — Дмитрий аж рот открыл.

— Очень даже. Так что дуй к Алексию, обхаживай его. Говори, что у тяти есть хороший человечек на примете, но нужно шепнуть Его величеству. Справишься?

— Само собой!

У сына аж глаза загорелись. Я потер руки. Сеть расставлена, а я словно паук засел в засаде.

* * *

Ловушка сработала на следующее утро. Уже на завтраке, куда меня специально пригласил личный камердинер Николая — Терентий Чемодуров — почти сразу зашла речь о военном министре.

— Очень Сухомлинова рекомендуют — вздыхал царь, попивая свежевыжатый на английский манер апельсиновый сок.

— Не будет дела. Пока приедет, да вникнет… — осторожно оппонировал я — На переправе коней не меняют.

— Никки! — Аликс внимательно посмотрела на супруга, Алексей громче обычного заелозил вилкой по тарелке.

— Давай, что у тебя там… — Николай поморщился, вздохнул. Как ему все-таки тяжело даются решения. Особенно, когда давят со всех сторон, нет времени обдумать все, взвесить.

— Вот представление на Палицына в военные министры — я протянул заранее подготовленный документ — С Петром Алексеевичем согласовано.

— Да знаю, я знаю… Как сговорились все!

Царю подали бювар, он подмахнул представление, слуги присыпали подпись песочком.

* * *

«Продолжение прений по назначению военного министра открылось речью депутата Чхеидзе.