И точно так же все идет в Галиции, сообщения откуда пестрят восхищенными корреспонденциями о победах русской авиации — применение самолетов, вооруженных пулеметами, оказалось неожиданностью для австрийцев. А мы готовили отсекатели давно и тихо-тихо, так что небо от австро-немецких самолетов очистилось буквально за неделю — хрен им, а не авиаразведка. Ну и Юго-Западный фронт ломанулся вперед, как только малость подсохли дороги. Несмотря на все косяки, соединение кавалерии с автомобилями, да еще с броневиками, в условиях нестабильной линии соприкосновения оказалось вполне успешным — австрийцев били, и чем дальше, тем больше.

Труднее всего пришлось Балтфлоту, отбивавшему атаки немцев на минно-артиллерийские позиции, Морвед начал срочно размещать заказы на мины и сызранский завод взрывателей перешел на работу в три смены. Адмиралы страшно ругались на армейских, пару лет назад вывезших стволы большого калибра на Урал «для модернизации», но на вопросы, а что они, собственно, собирались вот прямо сейчас делать с этими пушками, ответить не могли. А на уральских заводах уже ставили стволы резерва на тяжелые лафеты и железнодорожные платформы и вся эта силища с заблаговременно подкопленным запасом снарядов должна была двинутся под Перемышль, как только передовые части выйдут к первому обводу этой австрийской крепости. Немцы вон, стянули под Льеж тяжелую артиллерию и вуаля — неделя на взятие крепости первого класса.

* * *

В полдень приехал министр иностранных дел — тихо, без помпы. Я хоть и работал, но лежа, меня устроили на большом кожаном диване в кабинете, обложили подушками, приставили столик с телефоном.

— Как самочувствие, Григорий Ефимович? — Александр Петрович заглянул в глаза.

Волнуется. Ведь у меня целая папочка компромата на него и министр это знает.

— Не дождетесь — грубо ответил я, вынимая из каретки пишущей машинки отпечатанный документ — Что у вас там?

— Вот, Григорий Ефимович, срочная депеша от нашего посла из Болгарии. Попытка переворота и следом другой переворот.

Интересно девки пляшут по четыре штуки в ряд…

— Это как — попытка и переворот?

— Царь Фердинанд тяготеет к Австрии, как вы знаете, и пытался выйти из войны с Турцией, чтобы примкнуть к Центральным державам.

— Б-р-р, — я потряс головой, — и как он себе это представляет? Вот болгарские войска бьются с турками, вот приказ царя — и они уже союзники?

— Примерно так, но в Болгарии достаточно патриотов, кто воспротивился этому, тем более, что войска Балканской коалиции заняли почти все османские владения в Европе и стоят в Адрианополе, без малого в виду турецкой столицы.

Ну да, последний натиск и вековечный враг падет, а тут какой-то бородатый австрийский дяденька в орденах и короне говорит, что дым в трубу, дрова в исходное, поворачиваем штыки. Я бы тоже взбеленился.

— Фердинанд попытался сместить премьера Данева и министра обороны генерала Фичева и назначить вместо них известных германофилов Радославова и генерала Жекова, но этому воспротивились военные, в первую очередь генералы Дмитриев, Кутинчев и…

У меня от всех этих радковых-жижковых голова пошла кругом, я замахал руками и попросил дальше обрисовать обстановку без подробностей.

— Если кратко, то Фердинанда принудили отречься в пользу девятнадцатилетнего великого князя Бориса, при коем создается Военный совет.

Похоже, надо заняться укреплением нашего южного фланга. Там постоянно творился эпичный балканский бардак — то скопом били турок, то потом перегрызлись и скопом били Болгарию, то румыны вдруг решали вступить в Антанту и к чертовой матери проваливали фронт, отчего русской армии лихорадочно приходилось искать лишний миллион бойцов, чтобы заткнуть дыру… Нет, Болгарию из союза выпускать нельзя.