На фоне некоторой растерянности и нытья сразу и целиком вписался в программу синдикат «Продаруд», ну, их-то можно понять, их очень сильно подвинул «Продамет», и теперь рудные пытаются хоть на время войны укрыться от натиска конкурента под государственным зонтиком.

Из Таврического выгребся только в двенадцатом часу, точнее, попытался — уже на улице перехватил меня Гучков и потащил к себе в кабинет, пообещав довезти потом до дому. Я отпустил охранника с машиной в Юсуповский, наказав, чтобы скоро не ждали.

— А вы уверены, Григорий Ефимович, что мы справимся? — вроде как озабоченно, но с затаенной радостью спросил Гучков.

Еще бы, такие финансовые потоки в руки попали — глаза разбегаются.

— Не вижу, почему нет. Только, Саша, я по старой дружбе напрямую скажу, не обижайся, — я пристукнул ладонью по столу.

— Весь внимание.

— Знаю, что себя не забудете, — Гучков вскинул руки, как бы говоря «Да ни в жизнь!», но я заткнул готовые вырваться заверения взмахом руки. — Знаю, знаю. И ты знаешь, оба в России живем, тут иначе не бывает.

Гучков сделал рожу оскорбленной невинности, но не протестовал.

— Не зарывайся, Саша. Сейчас главное — снаряды и оружие, не будет их — погонят нас немцы. А левым только того и надо, раздуют до небес и власть перехватят. Потому вот тебе мое слово: коли зарвешься, я сам, вот этой рукой, пристрелю. И ты знаешь, что рука у меня не дрогнет.

— Григорий Ефимович, ну что вы как с мальчишкой! Я понимаю все и работать буду…

— Поначалу. А деньги гигантские, ослепят, золото многим глаза застило. Так что береги себя.

— Буду — Гучков внимательно на меня посмотрел, подвинул по столу пару документов. Ого! Проект первых распоряжений ВПК. О национализации фабрик Второва. В связи с военным положением и государственной необходимостью… Я перелистнул. Е-мое… Да когда Гучков все это успел? К распоряжению прикладывалась оценка. Она была занижена раз в пять. Все, Второв банкрот. Просто даже если проект этого постановления в газеты утечет — банки порвут «русского Моргана» на британский флаг. Потребует срочного возврата займов, а перекредитоваться негде.

Я обалдело поднял глаза на Александра Ивановича.

— Григорий Ефимович, это только аванс! Я понимаю, кому обязан нынешним положением.

— Второв будет судиться.

— Пусть — махнул рукой Гучков — Сначала суд первой инстанции, потом апелляция, а там через годик до Верховного дойдет дело.

Я засмеялся. Нет, каков прохиндей! Верховных судей тоже мы назначили — там почти все из небесников, да бывших октябристов. И никто из партии не выходил — нет нынче такой нормы, чтобы судебная власть была вне политики.

Мне оставалось только качать головой в недоумении. Вот оно будущее российского парламентаризма. Сидит передо мной, в усы улыбается. Эти люди будут рулить государственной машиной. Эффективно, с выдумкой… Нет, о себе они не забудут, тут иллюзий питать не стоит. Но и ровно на заднице сидеть, ворон стрелять, позевывая пока страна катиться в ад — тоже не будут. Как себя Николай в переписи назвал? Хозяин земли Русской? Нет, вот они настоящие хозяева. За Лопахиными, а не Раневскими будущее. Все верно доктор Чехов понял.

* * *

Проект распоряжения ВПК по Второву я решил занести к себе в кабинет и положить в сейф. С утра, по свежей голове — перечитаю, может еще что предложу в плане доработать.

Александр Иванович пообещал ждать меня у машины и умчался вниз. Неугомонный. Уже двенадцатый час, а носится как мальчик.

Я дошел до кабинета и удивленно застыл у двери.