Глава 8

И надо бы эту работу свалить на кого другого. А у нас даже военного министра нет! Пока там будут выбирать подходящую кандидатуру, да чтобы устроила все группировки, Думу, императора и ты ды — бог весть чего на фронте произойти может. Вот я и поехал с этими мыслями к Столыпину.

Хорошо быть королем, как говорили в одном смешном фильме. Во всяком случае, к премьеру меня допустили почти сразу, без лишних проволочек. Петр Аркадьевич выглядел всклокоченным, похоже, за последние недели он сбросил килограмм пять. Неудивительно при такой плотности событий и нервотрепке.

— Только быстро, Григорий, — сразу отсек он, — времени совсем нет.

— Больше задач надо на подчиненных перекладывать.

— Так провалят же, на кого перекладывать?

— А если не перекладывать, то и они не научатся, и себя заездите. Я вот Ольге Борисовне нажалуюсь, как вы тут себя в гроб вгоняете.

Столыпин скривился, как лимон съел и отмахнул рукой, прервав лекцию о научной организации труда:

— С чем пришел, говори.

— Военный министр нужен.

— А то я без тебя не знаю! — чуть не засмеялся премьер. — Да только все в разные стороны тащут, кто Сухомлинова, кто Редигера вспоминает, кто Вернандера…

— Палицына.

— Да ты с ума сошел, все на дыбы встанут, «креатура Распутина!»

— Кре чего?

Я сделал наивные глаза.

— Ставленник значит.

— А, это пусть крякают. Янжула тоже моим ставленником считают, да и про вас поговаривают. Так что грехом больше, грехом меньше — отмолю. Но сейчас только Федор Федорович может сразу войти в дела, без раскачки. А там как фронты устоятся, уже и спокойно выбрать можно будет.

Задребезжал телефон, Столыпин рыкнул в трубку «Занят, позже» и задумчиво подвигал по столу бумаги, открыл и закрыл крышку чернильницы, потребил перья в стаканчике…

— Сам такое предложение не внесу, но против не буду.

Ну и то хлеб. Устал Петр Аркадьевич от интриг, да закулисной возни — вот и сдался быстро.

Я задумался. Что же, коли такого предложения нельзя внести ни премьеру, ни мне, у нас есть главнокомандующий, значит, остается челночная дипломатия и дорога мне опять в Царское Село.

Несмотря на то, что гвардейские части в почти полном составе отбыли на фронты, город куда больше был похож на военный лагерь, чем прежде. Усиленные блок-посты со шлагбаумами на въезде, достраивается забор вокруг Фермского парка, автомобили с генералами и офицерами так и шныряют туда-сюда… Даже конные патрули организовали. Вся движуха концентрировалась в недавно законченном Федоровском городке, точнее, вокруг Ратной палаты, где вместо музея русских войск развернули Ставку. А что, Главкому удобно — пять минут пешком и на рабочем месте. Я же, пока туда добрался, прошел три проверки, но все быстро, видно, что рутина отработана.

На остроконечной башне Ставки возились солдатики — не иначе, ставили антенну радиостанции, в ворота мою машину не пропустили, велели оставить снаружи. Николай оторвался от высокой стратегии (если честно, то за него всю работу Ставки тянул генерал Алексеев) и снизошел до разговора, во время которого выкурил четыре или пять папирос, невзирая на присутствие Алексея, хорошо хоть дымил в форточку. Алешка очень любил все военные дела и носил чекмень с погонами, газыри и даже кавказский кинжал — по полному праву, как верховный атаман всех казачьих войск. Насчет кинжала, я правда, сомневался — Аликс ни за что бы не разрешила сыну таскать острый предмет, так что или декоративный, или накрепко припаянный к рукоятке.