По пути следования на павильон Их Величества Государь Император, Государыня Императрица Александра Феодоровна с августейшими дочерьми, великими княжнами Ольгою Николаевной, Татианой Николаевной, Мариею Николаевной, заезжали в Феодоровский Государев собор, где было отслужено краткое напутственное молебствие.

Ну и так далее, с фотографиями и митингами на каждом полустанке. Короче, публика малость успокоилась — царь едет на фронт, военные вот-вот заткнут прорыв, апокалипсис отменяется. Всепропальщики немного притихли.

А тем временем нам подкинули подарок англичане с немцами, сцепившиеся в морском сражении недалеко от Ютланда.

Как там Пушкин говорил? «Публика имеет чутье, что же до вкуса…» Вот и у нас только что оравшие «В отставку его!» (то есть меня) интеллигенты теперь деятельно обсуждали тоннаж и калибр орудий британских и германских линкоров, делая на сопоставлении далеко идущие выводы, вплоть до объявления Одессы вольным городом.

— Катера ваши, Григорий Ефимович, превыше всех ожиданий себя показали! — радостно улыбаясь, рассказывал о результатах рейда «москитного флота» генерал-майор корпуса корабельных инженеров Бубнов по моему возвращению в столицу.

— Да какие же мои, Иван Григорьевич! Вы построили, вы испытали, вы доставили, это ваша заслуга!

— Нет уж, не прибедняйтесь, идея ваша, двигатели ваши.

— Ладно, славою сочтемся позже, как там все произошло?

— Обычное дело, сошлись два флота, покидались снарядами, разошлись. Потом началось выяснение потерь — немецкий Морской штаб признал, что англичане утопили «Висбаден», «Поммерн» и «Фрауенлоб» и несколько миноносцев. Следом Адмиралтейство заявило, что затонули Queen Mary, Indefatigable, Invincible и крейсеры Defense и Black Prince.

Я внутренне хмыкнул — вот же англофильское гнездо этот флот! Немецкие названия на русский манер произносит, а британские — с чисто портсмутским прононсом!

— То есть, потери англичан больше, чем у немцев?

— До вступления в дело торпедных катеров, до вступления в дело! — торжествующе воздел указательный палец вверх Бубнов. — С корабля-матки спустили десять катеров, они догнали отходящие немецкие силы и торпедировали три дредноута, «Зейдлиц» и «Гроссер Курфюрст» затонули!

Вот это подарок так подарок! Минус два линкора у немцев за цену одного эсминца!

— Иван Григорьевич, а катера вернулись в базу?

— Восемь, — несколько умерил радость кораблестроитель. — Один потоплен огнем немецкой эскадры, один сбился с курса и сдался норвежским властям.

— Как сдался? С торпедными аппаратами???

— Нет-нет, команда действовала строго по инструкции, аппараты отсоединили от покреплений палубы и сбросили за борт, в порт пришли как «рассыльный катер».

Ну слава богу, глядишь, до конца войны побудут торпедники в секрете.

* * *

Тем временем в Галиции состоялось кавалерийское сражение — наверное, крупнейшее в этой войне, две немецких и три наших дивизии. Немцы пытались вводом конницы в прорыв загнуть фланги — вот такой недоблицкриг, но разведка и командование фронтом не оплошало, уж что-то, а лихую рубку в императорской армии уважали.

Понемногу, через большие потери и кровь, залившую равнины от Перемышля до Сана и Вислы, немцев остановили — валом пошли резервы, артиллерия не жалела снарядов.