Туркестанов с замами носились по Таврическому, как ошпаренные и заглядывали в глаза то виновато, то просительно, а меня только ленивый не пнул за моих «протеже». Тем временем пришлось остановить операции на карпатском и прусском направлениях и перебрасывать силы в Галицию. И ведь как точно выбрали место удара, прямо по учебнику — южнее и севернее плотные порядки, а вот 3-я армия растянута…

Ну и покатилось, разве что успели зацепиться за Сан, но в Карпатах пришлось возвращаться на старые позиции, а ведь казалось, что еще немного и перевалы наши, а за ними — венгерские равнины, по которым вот-вот с гиком помчатся казачьи лавы, гремя огнем поедут бронеавтомобили! Мда, хочешь рассмешить Бога…

И хорошо, что 9-ю армию не успели остановить, генерал Лечицкий планомерно давил австрийцев на Днестре, не давая им снять с фронта части для усиления прорыва под Горлицей. Мало того, он еще и пленных в изрядном числе взял, и отбросил противника за Прут! Остальные командармы только усы от зависти жуют — еще бы, не гвардеец, не «академик», лупит противника, когда им приходится отступать!

Ну и начались поиски виноватого, а кто лучше подходит на эту роль, чем штафирка Распутин? Это же он Палицына в министры продавил, это же с его подачи создавали разведку, куда он натолкал своих ставленников, вот они и обосрались!

В Думе начались вопросы-запросы, в попритихших газетках появились статейки паскудного содержания, да еще, почуяв, откуда ветер дует, зашевелилась и придворная камарилья, снова вытащив Сухомлинова.

Пришлось отбиваться. Сначала типа пустил слух, что «сознаю свою вину, меру, степень, глубину» и готов начать в комитетах обсуждать кандидатуру Сухомлинова, а заодно сдать позиции в разведке. Соратники напряглись, но я не подтверждал и не опровергал, с удовлетворением отметив, как засуетились придворные. Тут же появились новые кандидатуры (поди с них и денег скупили за включением в «шорт-лист»), рейтинги… Сухомлинов пер как танк. Заявился ко мне в Таврический, весь в медалях, аксельбантах. Мол, я уже готов, чего тяните? Правда, выставил себя полным хамлом и невеждой, ухитрившись разом настроить против себя глав всех фракций, от левых до правых. А времена нынче другие, умение лизать задницу при дворе — этого теперь мало.

Я тем временем готовил ответный удар. Вызвал Перцова из Слова, поинтересовался, что у нас есть на Владимира Александровича. Точнее не у нас, а у одного из наших желтых листков, который занимался разными светскими сплетнями. И там было! Папарацци не раз ловили Сухомлинова входящим и выходящим из различных любопытных заведений под простым названием бордель, уж очень любвеобилен был генерал.

Ну, раз такое дело, решил пойти проверенным путем — снарядил Дрюню, придал ему проверенного парня из подчиненных Адира (выросшего до главного фотографа медиа-холдинга небесников), отправил снять квартирку через стенку от борделя. Хозяйку замотивировали несколькими красненькими позвонить Сухомлинову и сообщить, что получен «свежий товар»… Ну а дальше — дело техники.

Фотографии, интервью с проститутками о постельных предпочтениях Владимира Александровича, осада репортерами супруги генерала на входе и выходе со всех светских мероприятий — сработали на все сто процентов! Скандал поднялся неимоверный, затмил собой поражения на фронтах. Как же так? Нас будет защищать вот этот? Сухомлинову вспомнили опять все — скандал с бракоразводным процессом второй жены, несостоявшуюся дуэль с мужем-рогоносцем…

Тем временем сведения с полей сражений не радовали — в маневренной войне, когда нет линии фронта, мы немцам уступаем. Да и кавалерии на этом участке у нас маловато… Но что утешает — снарядов достаточно и артиллерия рубится в полный рост, от Вислока до Перемышля. Крепостные орудия тоже работают, когда достают и причесывают наступающие колонны — противник давит к северу и югу от Перемышля, не иначе, затевая взять его в осаду.