Вот только что он тут делает? Неужели и его обратили?

Говорил боярин недолго, и высказавшись, сел на своё место, передавая эстафету соседу. Тот поднялся, так же взял что-то со стола, и развернувшись, вогнал меня в ступор. Это был ни кто иной, как отец Ольги — покойничек, и мой, получается, тесть.

Вопрос, как такое могло быть, у меня не возникало. Вариантов два, инициация до смерти, либо постанова со взрывом и всем остальным. С тем что я не учуял его сразу, тоже понятно, мои возможности в новом теле весьма ограничены, а если вампир скрывает свою сущность, вычислить его совсем нелегко.

Так же выговорившись, он сел на своё место, а уже следующий оратор виден мне не был, и я попытался как-то извернуться, но вместо удобного ракурса, получил удар по голове.

Такой бух. — И темнота.

Когда очнулся, первое что почувствовал — пресловутые оковы на запястьях. Пошевелился, всё тело затекло и болит.

— Живой? — откуда то из темноты послышался знакомый голос.

— Да пока живой, вроде… Прислушался я к своим ощущениям. — А ты как тут?

— Да вот уж как-то… — вздохнул Торин, сын правителя Орского каганата и мой «крестник», и пересказал свою короткую, в общем-то, историю.

— Самое страшное что почти вся верхушка княжества превратилась в этих… Говорят когда в Кремле дожимали их немцы, он и появился.

— Кто, он?

— Ну как, тот кто сделал это с боярами… Купол ещё не встал, но немцы уже со всех сторон зашли, и единственное что оставалось князю и дружине его — умереть достойно. Слишком силы неравные были. А тут он. Так мол и так, сделаю из вас таких воинов, что никакие вороги страшны не будут.

— И что?

— И сделал. Перебили они гадов, только сами ещё худшими гадами стали.

— А дальше?

— А что дальше? Куполом накрыло всех, не захотел Кремль упырей на волю выпускать, вот и сработала защита…

— Но вырвались же как-то?

— Угу. Вырвались.

— И чего теперь?

Но ответить на этот вопрос наследник не успел, лязгнули затворы, и открылась дверь.

Пока я соображал что к чему, меня выволокли, и потащили как куль с навозом по неровному земляному полу.

Притащили к двери где я не так давно подглядывал в замочную скважину, и так же бесцеремонно забросили внутрь.

Первый кого я увидел когда поднялся, был князь. Внимательно меня разглядывая, он стоял напротив.

— Что-то непохож он, Иван Алексеевич, на грозу вампиров… Мелковат, что-ли…

— А ты не суди по оболочке-то, князь-батюшка, оболочка-то она что, тьфу! И нет её… По внутреннему содержимому мерить надобно…

Откуда-то сбоку вышел зам министра и встал рядом с князем.

— Ну здравствуй, давно не виделись… — ухмыльнулся он.

Я промолчал. Иногда такой вариант наиболее предпочтителен.

— Что-то ты, зятёк, не весел? — на «сцене» появился ещё один участник, не так давно почивший Ольгин папенька, Шереметьев старший.