Но и я ему не стал отвечать. Не зря же они меня сюда притащили? Сейчас сами все выложат, что надо и не надо. А я послушаю, и там уже решать стану. Хотя что я могу решить в таком положении?

— А мы тут с обидчиком твоим разобрались… — Вон, полюбуйся…

Проследив за рукой «тестя», я увидел висящего в углу под потолком человека. Он был раздет, и судя по подставленным снизу ведрам, обескровлен.

— И кто это?

— Как это кто? — удивился «тесть». — Борис Николаевич Храмов — собственной персоной! Нахал занявший место князя, и положивший под стенами твоей крепости уйму народа!

— Вот видишь как мы о тебе заботимся! — выпячивая грудь, зашевелился князь. Высокий и светловолосый, с прямым взглядом и умными, голубыми глазами, именно таким его изображали художники на портретах. Вот только теперь добавилась одна лишняя деталь, портившая всю картину — клыки. Крупные, почти как у замминистра, они превращали благородное лицо князя в какую-то пародию.

— Молодцы. Что тут скажешь… — отозвался я.

Глава 27

— Что-то не вижу я в глазах твоих радости… — сощурившись, продолжал «тесть». — Или ты думаешь с тобой шутки шутить станут?

Но тут на «сцену» вышел откуда-то ещё один, совсем уж нежданный гость. За свои триста лет я встречался с ним трижды, но так и не смог достать. Сашка-Гудок. Хитрый гад — хитрый и умный.

— Какие люди… — важно приосанясь, прогудел он. Именно прогудел. Потому как голос его был похож на гудок парохода, только помягче чуть, попевучей. За эту особенность его и прозвали — Гудок.

Чем старше вампир — да и вообще любое разумное существо, тем умнее и осторожнее он становится. Сашка не исключение. Где и когда родился — доподлинно не известно, но первая наша встреча была ещё при Екатерине Великой, под самый конец её царствования. Скрываясь под личиной человека служивого, он тогда в преображенцах ходил. Не на первых ролях поначалу, но потом, благодаря смелости и безрассудству — тем качествам что всегда ценились у людей военных, поднялся.

На чём прокололся, не помню, но схлестнулись мы с ним знатно, драка такая была — дым коромыслом стоял. Вот только ушёл Гудок. Напарника моего зацепил серьёзно, и ушёл, пользуясь тем что я товарища не смог бросить.

Потом какое-то время не слыхать ничего о нём было, и «всплыл» он уже в Русско-Турецкую войну, прославившись при взятии Измаила.

Снова схлестнулись мы, но тут я уже сам ошибся, недооценил вурдалака, смог он достать меня и снова утёк.

Звали его тогда Семён Зорич, и по сей день фигура известная, в любимчиках у императрицы ходил.

Ну и в третий раз уже при генсеке бровастом, опять он в военные подался. Не знаю уж как, но высоко пролез, целым округом командовал.

Вот только и тогда упырюга сбежать смог, несмотря на то что отправили за ним целую команду охотников, и не с бухты-барахты, а после почти трехлетней слежки. Всё про него знали: Где живет, где бывать любит, что ест и с кем спит. Шагу он ступить не мог без наблюдения. Однако не хватило опять.