Вот он вышел на площадку, шумно вздохнул, и пробормотав что-то неразборчивое, тяжело зашагал по ступеням.

Раз…два…три…четыре…пять… — досчитал я до десяти, и дождавшись когда моя жертва повернётся спиной, пустил в ход один из своих кинжалов.

Но человек это был непростой, матёрый вояка. Потому как действовал я совершенно бесшумно, но он уловил «посыл», и в последний момент попытался среагировать. Вот только поздно. Бил я наверняка, и шансов у него практически не было.

Осторожно опуская на пол ещё дёргающееся в агонии тело, я уже прислушивался к происходящему наверху.

Вроде тихо.

Убедившись что стражник умер, я так же бесшумно вернулся на площадку второго этажа, приготовил оба кинжала и выдохнув, шагнул в коридор. Оба стража стояли ко мне спиной, и пока они среагировали, мне удалось приблизиться почти вплотную.

Синхронно махнув ножами, я едва успел подхватить падающие тела. Хорошо ещё что они без доспехов, и не грохочут как консервные банки.

Теперь комната.

Прижавшись к стене я прислушался, но ничего не услышал, скорее всего всё самое интересное происходило не в этой комнате, а в следующей, смежной с ней.

Вновь «просканировав» окружающее пространство, я убедился в правильности сделанных предположений. Люди, а их было человек пять-семь, всё ещё находились в достаточном отдалении. Если примерно сопоставить размеры помещения по их расположению — скорее это был какой-то большой зал.

Двое находились в углу, двое у стены, один в центре, и ещё кто-то, возможно ребёнок, где-то между.

Приоткрыв дверь, я убедился что прав в своих предположениях. Небольшая комнатушка служила чем-то вроде тамбура перед входом в центральный зал терема, и уже отсюда я услышал голоса.

Говорили негромко и неразборчиво, но вот женский крик прозвучал очень даже отчётливо, а сразу за ним по ушам резанул звук удара — хлёсткий, так обычно по лицу бьют, не кулаком, а ладонью, наотмашь.

Стараясь не дышать — одарённые могли почувствовать даже дыхание, я подошёл к двери.

— Ты совсем зря корчишь из себя благородного…Никто не оценит! — говорил кто-то смутно знакомый.

— Не сопротивляйся, скажи где они, и всё закончится. — когда заговорил второй, меня словно ужалило — это были Валиевы, отец с сыном. Первым говорил папаша, его голос я узнал, но не понял кто это, а следом сынок, с ним проблем не возникло.

— Или ты хочешь чтобы он продолжил? — угрожающе произнес старший Валиев.

Тут же послышался удар, и снова закричала женщина.

— А может лучше будет вот так? — треск материи, крик, и какая-то возня.

— Одно твое слово, и всё закончится… Не заставляй нас плохо поступать с твоей сестрой…

— И не забывай что есть ещё одна… Она хоть и маленькая, но тоже на что-то сгодится… Так ведь говорю, Афанасий?

Невидимый Афанасий промычал что-то неразборчивое, женщина закричала, но уже приглушено, будто ей чем-то закрыли рот.

— Отойти оф неё! — шамкая, закричал Шереметьев, скорее всего его так избили, что выбили часть зубов.