— А вот для меня золото всегда было чем-то большим чем просто металл… Одно время я им даже одержим был… Вроде ничего такого в нём нет, да и нужды я никогда не испытывал, но тянуло меня к нему, вы даже не представляете как тянуло… А ещё к камням. К хорошим, чистым бриллиантам, к таким на которые глянешь, и отвернуться хочется, от блеска слепнешь… Только вот беда, стоят такие игрушки столько, что даже у меня нет возможности позволить себе хоть что-нибудь подобное…

Когда он перевёл разговор на камни, я почти не удивился. То что лежало у меня в мешочке никого не могло оставить равнодушным.

— Тут я солидарен с вами, камни действительно притягивают…

— А знаете где находились самые крупные бриллианты в княжестве?

— Наверное у князя? — предположил я очевидное.

— Именно! — подтвердил Шереметьев. — Крупные, хорошие камни. Пять штук, если мне память не изменяет. Самый крупный почти триста карат вытягивал, «Солнце Вальхаллы» назывался.

Намёки становились всё явственнее, и я уже догадывался откуда у гильдии воров такие раритеты.

— И самое обидное знаете что?

— Нет. Не знаю.

— Незадолго до войны эти камни исчезли.

Объявив об этом, он так пристально посмотрел на меня, что мне показалось ещё немного, и дырку просверлит.

— Сожалею. — только и оставалось ответить.

— Да-да, камешки жаль, тут вы правы… Сейчас князь под куполом и никто не знает жив ли он… Только там это известно… — ткнув пальцем в потолок, Иван Григорьевич глубокомысленно вздохнул.

Я молчал.

— Но вот если каким-то непостижимым образом камни найдутся, то у людей вопросы появятся. Я прозрачно намекаю?

— Более чем. — удивлённый такой откровенностью, согласился я.

— Мне не хочется лезть в ваши дела молодой человек, но, я так понимаю, вы к Алексею не просто так приходили? — сменил тему Шереметьев.

— Совершенно верно, не просто так.

— И как мне кажется вы намеревались сообщить о каком-то решении? Я угадал?

— Именно.

— И? — Иван Григорьевич выжидающе уставился на меня.

— Он предложил мне кое-что, и я хотел сообщить о своём согласии.

Скрывать суть нашего с Алексеем разговора от его инициатора, было бы чересчур, поэтому и здесь я счёл возможным быть откровенным.

— Это хорошая новость. — совершенно серьёзно произнёс Шереметьев, и продолжая, поднялся со своего места. — Смута — всегда плохо, а тем более когда такая ситуация в княжестве… Вот вы как относитесь к принятому на сходе решению?

Решение сидеть по норам и ждать развязки, мне не понравилось сразу, о чём я ему и сообщил. Он покивал, развивая тему, и как-то незаметно переключился на внешнюю политику, причём в своей, особой манере, иносказательно. То есть говорил он про ситуацию в княжестве на текущий момент, но с отсылкой к истории, без какой-то конкретики.

— Так что вы думаете по поводу моей теории? — высказавшись, он снова уселся в кресло.

— В чём-то я совершенно согласен, но вот на счёт союзов… Не нужны они государству про которое вы упомянули.