А чухонцы развернулись, и не останавливаясь понеслись навстречу. Ну а что, их много, нас мало. Думать особо не о чем, разгоняйся посильнее, и топчи всё что под ноги попадёт.

— Огонь! — проорал я, дождавшись когда закованная в метал лавина достигнет первой контрольной точки.

Хоть и привык уже к выстрелам, но рявкнуло так громко, что опять заложило уши.

Пять секунд… десять… пятнадцать…

— Огонь!

Чухонцы уже близко, поэтому практически вся шрапнель летит в цель. Кое-что впивается в землю, кое-что уходит выше, но процентов восемьдесят попадают туда куда надо.

— Огонь! — ушёл ещё один бешеный рой картечи, буквально выкашивая чухонскую цепь.

Не дожидаясь следующего залпа, в замешкавшуюся чухонскую толпу полетели стрелы, а когда взорвалось несколько гранат, так лихо начинавшийся «наскок» померк окончательно. И ведь не сказать что среди рыцарей и остальной братии были какие-то существенные потери, но началась паника и в итоге «засадный полк» просто растворился, оставив после себя несколько десятков убитых и раненных.

— Орудия прочистить и приготовить у транспортировке!

До самого Кряжа мы ещё не дошли, но судя по доносившимся оттуда звукам Шереметьева ждали с «распростертыми объятиями», поэтому следовало поторопиться.

— У нас потерь нет. С трофеями что делать? — подошёл дядька Иван.

Оставлять столько добра негоже, но и времени сейчас нет. Делить отряд не хочется, неизвестно что дальше будет, поэтому пусть полежат, авось дождутся пока мы с остальными разберёмся.

А разбираться было много с кем.

Зажатая с трёх сторон Шереметьевская сотня ушла в глухую оборону, и судя по тому что я видел, не особо успешную.

С кряжа им насыпали стрелами, со стороны леса давили пехотой, и отрезая путь к отступлению стояла кавалерия. Не надо быть великим стратегом чтобы понять замысел устроителей ловушки, сейчас они ждали решающего удара от «засадного полка».

Вот только вместо полка пришли мы.

Вышли на взгорок, подняли флаги — так чтобы Шереметьевцам не пришла идея отработать по нам магией, и развернув пушки на стены Кряжа, приготовились к стрельбе.

По сути, это даже не стена в нормальном её смысле. — Высокий частокол с проложенным по верху настилом, с которого-то и работают лучники.

Нас заметили, но ввиду большого расстояния особо не отреагировали, продолжая засыпать стрелами шереметьевскую сотню. Я тоже спешить не стал, а дождавшись когда расчёты расчехлят орудия, лично навёл каждое.

— Огонь!

С грохотом выплюнув первую порцию картечи, орудийные позиции заволокло таким густым дымом, что мне не удалось насладиться результатами стрельбы.

Но когда дым расселся, на стенах никого не было. То ли действительно посносило всех, то ли лучники просто попрятались.

— Разворачивай!

Следующая цель — чужая пехота, находилась уже на значительном удалении, поэтому вместо картечи в ход пошли ядра.

— Заряжай! Цельсь!

Прежде чем дать команду «огонь» я проверил работу наводчиков и убедившись что всё более-менее в норме, отошёл к своему орудию.