— Именно так обстоят дела в этом городе. Нику противостоит сила: ему приходится иметь дело с прислужниками очень богатого человека, с прессой, а также с тремя полицейскими управлениями, которые хотят поскорее повесить табличку «Дело закрыто» и двинуться дальше. Силы неравны. И все мы в конечном счете зависим от прихотей директора. Пока что он держится, но давление нарастает. И если директор решит выставить нас, мы полетим к самому горизонту, таковы правила. Тебе надо к этому привыкать.

— Не получается.

— Серьезно, ты отлично потрудилась. Так, дай-ка прикинуть, куда мы тебя пристроим. О, знаю: в Фэрбенкс; отправишься за дочкой Сары Пэйлин,[41] которая нарушила комендантский час, введенный в семье мамашей. Или как насчет рейда по видеопиратским притонам? Будешь выписывать штрафы до двухсот пятидесяти тысяч долларов за нелегальный показ «Дебби покоряет Даллас-32».[42]

— Нет, не хочу уходить. Мечтаю взять этого типа, кем бы он ни был, Карлом Хичкоком или кем-то еще. Упрятать бы его далеко и надолго. Или убить. Может, он — одна из фамилий в записной книжке, которые мы еще не проверили. Так что собираюсь быть здесь во время его ареста.

— И я тоже. Вот поэтому я тут торчу.

— Итак, мне интересно: неужели мы ничего не можем сделать? Неужели нам остается только сидеть сложа руки? Разве у нас нет своего журналиста, который изложит нашу точку зрения и представит Ника хорошим?

— Ты еще такая молодая, Старлинг. Наверное, ты действительно веришь в справедливость и подобные фантазии?

— Верю.

— Тогда позволь разъяснить тебе, что происходит и почему у нас нет никаких шансов. Мы имеем дело с сюжетом. А с сюжетом сражаться бесполезно. Сюжет уничтожит всех, кто окажется у него на пути. Сюжет всемогущ. Сюжет властвует безраздельно. Он правит нами, правит Вашингтоном, правит всем. Естественно, ты спросишь: «А что такое сюжет?»

— Что такое сюжет?

— Сюжет — это определенный набор предположений, в которые верят средства массовой информации, возможно даже сами об этом не догадываясь. Все происходит совсем не так, как если бы журналисты собирались каждое утро и решали, какую ложь выдать сегодня. Нет, это слишком грубо и прямолинейно. Скорее, это комплекс достаточно расплывчатых взглядов на действительность, с которой эти люди никогда не сталкивались, подогнанных таким образом, чтобы подкрепить их идеальные представления о самих себе, о собственной значимости и о том, как надо проживать жизнь. Это способ подвести все под некие шаблоны, в которые они верят, не называя вещи своими именами. Вся наша культура проникнута этим. Например, журналисты знают, что Буш тупица, а Обама святой. Знают, что угроза коммунизма была липовой и выдумали ее правые «ястребы» как рычаг для усиления исполнительной власти. Знают, что у Саддама не было оружия массового поражения, что подготовку к урагану «Катрина» осуществили из рук вон плохо,[43] что пытки подозреваемых никогда не приносят желаемых результатов, а спятивший снайпер Карл Хичкок, ветеран войны во Вьетнаме, убил святых борцов за мир. Чейни дьявол, Байден гений.[44] Мягкая рука — хорошо, твердая — плохо. Прощение — это великолепно, наказание дает обратный эффект, а смертная казнь — грех. Понимаешь, Ник сражается с сюжетом. Ник пошел против сюжета, а сюжет этот подозрительно совпадает с предвзятым мнением средств массовой информации, как это было с выдумками Джейсона Блэра[45] и документами авиации национальной гвардии Дэна Разера.[46] Сюжет — это краеугольный камень журналистской культуры, фундамент их веры, алтарь церкви.