Господи, до чего же она упряма!

Боб терпеть не мог, когда на него давят, но вспомнил предыдущую беседу с Чендлер и свой вывод: она боготворит Ника. Так что, может, она все еще в команде Ника.

Свэггер назвал номер своего телефона, понимая, что тот все равно уже определился.

Затем спустился на улицу, поискал пожарный выход и не нашел его. Вернувшись в номер, Боб направился на балкон. Гостиница задней стеной выходила в безлюдный переулок. За деревьями просматривалось какое-то университетское здание, но оттуда никто ничего не разглядит. Со стоном, сетуя на то, что с каждым прожитым днем его гибкость уменьшается, Боб перебрался через ограждение балкона и по водосточной трубе полез на крышу. У него болело бедро, от старой раны, а также от недавнего пореза в Японии, но все-таки он поднялся на крышу, и никто его не застукал. Боб шагнул к краю и увидел стоянку и оживленное движение. Если сюда приедет полиция, он заметит ее заранее и, возможно, ему как-нибудь удастся…

Зазвонил сотовый — какая-то глупая мелодия из водевиля. Надо будет ее сменить.

— Свэггер слушает.

— Ника отправили на скамейку запасных, — сообщила Чендлер.

— Господи!..

— Пока ничего официально. От него не потребовали сдать значок и оружие. Его не уволили. Директор заявил, что будет очень признателен, если Ник сделает одолжение и посидит дома, пока «Таймс» раскручивает свою сенсацию. Предполагается, что Ник не будет официально отстранен, ему не придется передавать дела, у него не появится никаких записей в личном деле, но в то же время до прояснения ситуации он не будет иметь никакого отношения к тому, что происходит в Бюро. В три часа дня Ник сдал сотовый телефон и ключ от своего кабинета и отправился домой; он теперь не на работе, пока специальная комиссия расследует обвинения, выдвинутые «Таймс». На следующей неделе его должны вызвать на допрос. Так что ему нельзя позвонить, с ним нельзя посоветоваться, он выведен из игры, и если вы каким-то образом с ним свяжетесь, тем самым вы его здорово подставите, а вы этого не хотите.

— Разумеется, не хочу. Ник честен. И вы это прекрасно знаете.

— Согласна. Однако «Таймс» утверждает, что ее эксперты сравнили шрифты двух документов и установили: обличительный материал действительно исходит из штаб-квартиры американского отделения ФН в Южной Каролине. Вот почему вы должны здесь появиться. Вы дадите показания следователям о вашей с Ником договоренности, тем самым доказав, что он чист. А если вы предпочтете и дальше скрываться, Нику будет только хуже.

— Боже мой!

— Вы не желаете помогать Нику?

— Дело не в этом. Просто в Чикаго я обнаружил одну очень важную улику. К несчастью, из-за перестрелки были нарушены правила хранения улик и она потеряла юридическую силу. Это означает, что вы ею больше не сможете воспользоваться. Я должен раскрутить эту ниточку, такое по силам только вольному стрелку, и нужно сделать это быстро. Ситуация стремительно меняется, те, кто стоит за всем этим, очень умны, и теперь, когда им известно, что я на них вышел, они заметут за собой следы, сотрут их начисто, позаботятся о том, чтобы не осталось ни улик, ни свидетелей — ничего. И я собираюсь начать действовать против них до того, как это произойдет.

— Мистер Свэггер, вы не можете действовать против кого бы то ни было. Вы не имеете никаких полномочий, не можете производить задержание, вы не являетесь сотрудником ФБР. Да, вы одинокий волк, но сейчас вы лишь окончательно все испортите. Пожалуйста, ради Ника, приезжайте сюда и расскажите все, что знаете. У вас здесь много друзей, тех, кому известно, что произошло в Бристоле. Воспользуйтесь этим благожелательным к себе отношением, не зацикливайтесь на ковбойских подвигах.