— Впечатляюще, Билл. Я просто поражен.

— Ник, действительно, в чем проблема? Большой Том не желает последние годы своей жизни читать о том, как он нанял инопланетян для убийства его бывшей жены, потому что та якобы спала с каким-то юнцом, обильно поливающим голову гелем для волос. Как только ваша контора закроет дело, отчет станет окончательным приговором, официальным вердиктом, точкой. Ни у кого больше не будет доступа к материалам. Не выйдет бредовых статей, никто не заработает на сумасшедших книгах, не будет никаких экранизаций и особых мнений. Весь этот цирк заглохнет и умрет сам собой.

— Ого, опять же вы действительно способны провернуть такое?

— Мой приятный голос, тонкое обаяние, блестящая интуиция и, о да, шесть миллиардов долларов Тома Констебла. Деньги могут все, и даже больше. Том мечтает поскорее прекратить это проклятую шумиху.

— А я думал, он мечтает найти и четвертовать виновного.

— Ник, не буду обсуждать с вами профессиональную сторону дела, но Том полностью согласился с объяснением про выжившего из ума снайпера и принял его. Возможно, он заблуждается, видя в таком объяснении быстрое и простое завершение вопроса.

— Или он заплатил кому-то, чтобы эти люди прикончили его бывшую жену и свалили всю вину на беднягу Хичкока. А вдруг она вообще ни при чем и главным было убийство кого-нибудь из остальных, например этого клоуна, как там его, Митча Грина?

— Ник, поверьте, никому и в голову не придет прилагать столько усилий ради смерти Митча Грина.

— Пожалуй, тут вы правы, и все же я не повесил бы дело сушиться до тех пор, пока мы не проработаем все варианты, а не только самые очевидные. В этом состоит мой долг как сотрудника правоохранительных органов. Я никуда не могу от него уйти, и тут уж ничего не поделаешь.

— Признаться, мне очень больно это слышать. Не завтра, но через несколько дней «Таймс» взорвет еще одну бомбу. Это очень серьезно, Ник. Вряд ли даже самые горячие ваши сторонники в Бюро будут поддерживать вас после этого. Я не могу вам сказать, что это будет, но новая бомба оставит воронку размером с Манхэттен.

Значит, вот в чем дело. Вот для чего Билл здесь: чтобы сообщить плохие новости. Ник не сомневался, что где-то в глубине души Феддерс испытывает к нему искреннюю симпатию и, вероятно, извращенное понятие благородства заставило его произнести неприятные слова лично.

— Вам же прекрасно известно, что я никогда ничего не делал для ФН, не получил от компании ни одного грязного цента, ни одной тухлой конфетки, — заявил Ник. — Я даже не знал о том, что она приобрела «Винчестер». И я не сравнивал характеристики моделей семьдесят и семьсот. Я не разбираюсь в закупках оружия — это решается в Квантико. Меня не было на большинстве заседаний комиссии по выбору новой снайперской винтовки.

— Ник, улики утверждают обратное, и вам будет очень непросто их опровергнуть. На вашем месте я бы нанял хорошего адвоката и слушался бы его. Он вам предложит: «Давайте пойдем на сделку. Вы признаетесь в какой-нибудь мелочи, например в поведении, порочащем честь Бюро, вас на время отстранят от работы, а затем переведут куда-нибудь подальше от шумных мест. Так вы сохраните свою пенсию, все будет чисто и красиво». Это хороший совет, Ник. Не лезьте на рожон. Вы столкнулись с сильным противником. Он вас раздавит. И чем дольше вы будете сопротивляться, тем хуже для вас.

— Видите ли, Билл, в чем загвоздка. Если вы хотите расправиться со мной, тут все в порядке.