Свэггер уже достаточно имел дело с новым прицелом и оценил в полной мере его преимущества. В глубине души он жалел о том, что много лет назад во Вьетнаме у него не было такой штуковины. Он, Карл и Чак Маккензи с «И-снайперами 911» на своих винтовках — какая была бы команда, да в этой проклятой войне они втроем одержали бы победу!

В последний день поздно вечером раздался стук в дверь.

— Кто там?

— Мистер Свэггер, сэр, это я, Энто. Можно к вам?

Боб открыл дверь.

— Надеюсь, вы не против немного поболтать. Жаль, что не могу угостить вас выпивкой.

— Энто, вы же знаете, мне нельзя пить. Если я выпью, то во вторник проснусь где-нибудь в Катманду, с новой женой, четырьмя новыми детишками и очень странными татуировками, — повторил Боб свою старую шутку.

— Тогда как вам такой вариант: если не виски, разрешите предложить вам мороженое. По-моему, для профессиональных убийц такого класса, как мы с вами, нет лучше места, чем кафе-мороженое на той стороне шоссе. Там куча разных сортов. Должен признаться, когда я приезжаю сюда на курсы, я съедаю тонны этой вкуснятины.

Боб и Энто пересекли шоссе — это было самым опасным из всего, что Свэггер сделал после Бристоля. Кафе было еще открыто, и двое снайперов вошли внутрь, встали в очередь из тщедушных подростков с булавками в носу, папаш с пищащими малышами и одинокого водителя-дальнобойщика и получили по большому рожку. Посетители вокруг наслаждались последним лакомством перед сном. Кто бы удержался от улыбки, узнав, что эта парочка — профессиональные разносчики смерти, и вот они сидят, как два старых дурака, кусая клубничное мороженое, обсыпанное шоколадной крошкой?

— Боб… можно мне называть вас Бобом?

— Буду только рад, сержант-знаменщик.

— Ну а я Энто. Не будем тянуть и перейдем к делу. Я не слишком многого хочу, лишь выяснить, как у нас обстоят дела. В отношении игрушки, я имею в виду.

— Мое заключение для Министерства энергетики будет исключительно положительным. «И-снайпер» произвел на меня огромное впечатление: устройство первоклассное, обучение великолепное. Ребята, с которыми вы здесь занимались, повысят эффективность своих подразделений раз в пять. Это значит, что на самолетах, возвращающихся домой, станет больше наших парней, а мне это очень нравится.

— Есть какие-нибудь…

— В моем заключении ничего не будет.

— Но вы ведь понимаете, что мы принадлежим «Грейвульфу», а ваш нынешний главный любит «Грейвульф» далеко не так сильно, как его предшественник, и на нас со всех сторон постоянно давят.

— Я в курсе, но не могу отвечать за то, куда дует ветер в Вашингтоне. Вы можете представить лучшее оборудование и все равно проиграть, потому что так обстоят дела в этом городе. Я и сам в столице чужой человек.

— Да, понимаю. В вас нет ничего от штабной крысы. Я их ненавидел. Могут лишь вынюхивать новое тепленькое местечко.

— Нас с вами объединяет не только искусство меткой стрельбы. Я тоже терпеть не могу тех, кто карабкается вверх по чужим головам. В морской пехоте таких не много, но все же встречаются. Не перевариваю запах штаба. Там всегда пахнет гнилью, это неизменное правило.

— Совершенно верно. Ладно, вот что я хочу сказать. Наша игрушка точно лучшая, я лично испытал все остальное, как и вы. Я знаю, что мы можем спасать человеческие жизни; это уже не только вопрос бизнеса. Поэтому я долго думал, думал напряженно, что могу сделать я, простой Энто, что может сделать Энто, чтобы помочь мистеру Свэггеру принять правильное решение. И наконец я кое-что придумал.

Гроган лизнул мороженое.

— Не сомневаюсь.

— Я передам вам наши архивы.