— Да, сэр. А Констебл — он по-прежнему подталкивает вас вперед?

— Он привык действовать чужими руками, меня это нисколько не удивляет. Ты больше не встречался со своим новым приятелем Биллом Феддерсом?

— Нет, сэр, но я почти ожидаю, что случайно наткнусь на него в туалете.

— Ладно, Ник. Ты отлично потрудился, дело крепкое, расколи же его — или отправь на покой.

— Сделаю все возможное, сэр.

— Да, и еще одно, Ник. Меня просили напомнить, что с тобой уже давно хочет связаться наш пресс-секретарь Фил Прайс.

— Просто я был очень занят, сэр.

— Ну так порадуй меня, старого дурня, и позвони ему.

Глава 17

И что дальше?

А ничего.

Дальше возвращение к нормальной жизни.

Ты сделал максимум для Карла Хичкока и для морской пехоты Соединенных Штатов с ее средневековыми представлениями о чести и долге, несмотря на все сказанное Чаку Маккензи. Если ты и был в долгу перед ним и тем постоянно тающим поколением, которое наводило прицелы на врагов и убивало их в «далекой плохой стране», ты расплатился сполна. Ты представил новую важную информацию, добыл необходимые улики, передал все кому нужно, и теперь профессионалы доведут дело до конца. Если выяснится, что Том Констебл нанял Энто Грогана из «Грейвульфа» убить свою бывшую жену, поскольку она переспала с Джонни Карсоном[29] или Уорреном как там его[30] — так тому и быть. А может, Митци Рейли наняла Энто Грогана убить своего мужа, но того понесло. Или кто-то в Южной Америке нанял «Грейвульф» убить Митча Грина, потому что этому человеку не нравились его чересчур взрослые книги для подростков. Или, может… Да все, что угодно!

Свэггер сидел в унылом пустом зале отлета аэропорта имени Даллеса. Это был странный, окруженный стеклом островок посреди аэродрома. Снаружи за окном величественно проезжали большие самолеты, но внутри не было ничего, кроме сувенирных лавок и точек быстрого питания. До рейса на Бойсе оставался еще час, но Боб всегда приходил в такие места заранее, поскольку металлический шарнир бедренного сустава, как правило, означал хлопоты с предполетным досмотром. Однако в этот раз все обошлось. Боб старался не обращать внимания на ноющую боль в бедре, где стальной сустав несколько лет назад получил полноценный удар самурайским мечом, после чего живые ткани так и не срослись должным образом. Он сидел у выхода в жутком пластмассовом кресле, дожидаясь, когда объявят посадку, и наблюдал, как зал заполняется пассажирами. Боб старался не смотреть с завистью на расположенный неподалеку бар с полками, уставленными манящими бутылками. Он прогонял из головы мысли о тех удовольствиях, которые могли бы принести все эти бутылки, и думал только о том, как бы поскорее вернуться в кресло-качалку на крыльце и глядеть на сотворенные природой причудливые облака — эти небесные замки, которые проплывают над зеленовато-голубой степью, уходящей вдаль на многие мили, где ее обрывает зубастый оскал гор.

«Я пересчитаю свои деньги и решу, как потратить щедрую премию. Почитаю книгу или журнал про оружие. Прикину, как сделать хорошую винтовку из такого неподходящего кандидата, как „ремингтон“ калибра двести шесть, „кридмур“ калибра шесть и пять десятых миллиметра или „грендель“. Я сгоняю на день в Диллон и куплю тысячу патронов АСР сорок пятого калибра с пулей весом двести гран. Потом я снова пересчитаю деньги и буду ласков со своей женой, которой я недостоин. Может, помогу младшей дочери делать уроки, хотя она стремительно приближается к тому уровню, за которым я перестану что-либо понимать; Мико очень смышленая, на нее, семилетнюю, уже обращают внимание не только благодаря невероятным успехам в учебе, но и из-за способностей к верховой езде, доказательством чему служат многочисленные медали.