— Вот те на! Ты разбиваешь мне сердце.

— Да, — продолжал Боб, — и это в нашей стране бесконечных возможностей. Итак, положение Стронгов было отчаянным, по крайней мере таким оно выглядит со стороны.

— Судя по всему, быть революционером не самая высокооплачиваемая работа.

— А еще Стронгу несколько лет назад пришлось выплатить триста тысяч долларов одной дамочке, которую он трахнул, пообещав бросить Митци и жениться. Затем он передумал. Стронг боялся огласки, не хотел скандала, и за это ему пришлось выложить кругленькую сумму. Вот тебе и борцы за нравственность.

— Как ты все это раскопал?

— Я вскрыл пароль компьютера и выяснил файл с комбинацией от сейфа. Когда я первый раз прошелся по дому, я не заметил сейф, но тот был в углу кабинета Стронга, под половицами. Если уверен, что сейф есть, его можно найти. И все это было в сейфе — письма адвокату о выплате трехсот кусков и прочее. Все в сейфе.

— Гм. Значит, если войти в дом, не зная комбинации, без медвежатника никак не обойтись?

— Верно. Да, да! — Боб почувствовал, что мысли Вашингтона уходят в новом направлении, к медвежатнику, которого, возможно, удастся разговорить. — Значит, должен быть медвежатник, который…

— Не так быстро, братишка. Был в нашем городе один специалист, Уилли Бизел. Золотые пальцы. Мог вскрыть что угодно.

— Почему в прошедшем времени?

— Потому что именно там он теперь находится, в прошедшем времени. Через три дня после убийства Стронгов беднягу Уилли обнаружили в реке Чикаго с пулей двадцать второго калибра в голове. И вот я думаю: ему дали большой задаток, привезли в дом, он вскрыл сейф. То есть эти ребята знали, что там лежит нужная им вещь. Естественно, после того как Уилли сделал свое дело, он превратился в ненужную обузу. В слабое звено. Эти отморозки подчищают за собой все крошки.

— Да, они привыкли действовать серьезно. Если они кого-то хотят отправить на тот свет, это происходит быстро и аккуратно.

— И никому в голову не пришло связать Уилли со Стронгами, на то не было никаких причин. Но у него имелись приятели, собратья по ремеслу. Могу с ними пообщаться. Может, Уилли сказал что-то перед тем, как отправиться поплавать. Ты оставил все бумаги в сейфе?

— Да. Если нам удастся получить ордер, можно будет вести игру законно. Но боюсь, как бы не стало слишком поздно.

— Итак, вернемся к Стронгам: они были бедными?

— Деньга у них заканчивались. Но, но, но — тут просится большое жирное «но».

— Я внимательно слушаю.

— Где-то за месяц до гибели Стронги открыли счет в швейцарском банке. Все выглядит как в кино, но это был настоящий швейцарский банк, счет номер триста девять девятьсот восемьдесят восемь семьсот шестьдесят два пятьсот пятьдесят четыре. Они надеялись получить большие деньги. У них не было никакого желания раскошеливаться на налоги, расплачиваться с кредиторами, они просто собирались потратить вклад на себя. Хотели пожить в достатке где-нибудь в Европе. Они были помешаны на Европе. Считали себя европейцами. Думаю… на самом деле неважно, что я думаю; очевидно, они снова собирались уйти в подполье.

— Смыться?

— Да, но только уже иначе. Речь больше не шла о том, чтобы вечно находиться в бегах; Стронги планировали обычную жизнь под вымышленными именами. Они взяли в долг у родственников и друзей и обзавелись новыми документами. В сейфе лежали фальшивые паспорта на Уильяма и Мэри Айвс из Дейтона, штат Огайо, изготовленные очень качественно. Видимо, Стронги воспользовались своими старыми связями в радикальных кругах и получили доступ к такому первосортному товару.