– Ах ты дрянь! – Димон вскакивает и бросается на Андрона. Я успеваю увидеть, как рука Качаловского возвращается с Юлькиной пятой точки на ее талию, а кокетливая улыбка на лице девушки сменяется тревогой.

Кузнецов хватает Качаловского за шкирку, под крики окружающих оттаскивает его в сторону. Андрон пытается махать руками, но против Димона с его десантным прошлым у него кишка тонка. Единственное, на что его хватает, – осыпать Димона ругательствами. Мы с Левой втискиваемся между парнями, Тарковский хватает Андрона сзади. Постепенно удается растащить ребят в разные стороны и утихомирить возмущенных «метеоритов».

Первой уходит разгневанная Юля. И ее никто не останавливает. Хочет найти себе в темноте приключений на пятую точку, за которую ее только что хватал Качаловский? Скатертью дорога!.. Впрочем, кто-то из наших ребят вскоре уходит вслед за ней по моей просьбе, чтобы проводить дуреху до станции.

Потом уходят и режиссеры в компании с припозднившимися «метеоритами». Перед этим они выпивают мировую с Димоном, повинившись, что не знали о его отношениях с Юлей. Предлагают встретиться как-нибудь всем в Москве и продолжить наше знакомство. Кузнецов после всех этих прощаний мрачно допивает остатки коньяка и уходит спать в дом. В беседке остаемся мы с Левой и Леной.

– Да уж… творческая, мать ее, интеллигенция!.. – вздыхает Коган. – Насмотрелся я в «Правде» на таких…

– И главное – они ведь искренне уверены в собственной исключительности… – качает головой Лена.

– А как же иначе – сплошные гении! – усмехаюсь я и выдаю гариковский перл, переделанный мною и посвященный лично Качаловскому: – Я вижу объяснение простое того, что он настолько лучезарен: его, наверно, мать рожала стоя и был Андроном пол слегка ударен.

Ребята смеются, и настроение наше немного улучшается. Уже в полной темноте мы убираем оставшуюся посуду, собираем мусор. После чего отправляемся спать. Вечеринка определенно удалась…

* * *

Просыпаюсь от звуков гимна СССР, разносящихся по всему дому. Смотрю на часы. Шесть утра! Какая же зараза включила радио на всю громкость? Видимо, чтобы не бегать по лестнице и не будить всех по очереди. Лежу, слушаю. Пытаюсь усилием воли стряхнуть с себя остатки сна. С удивлением понимаю, что гимн по радио теперь исполняется со словами. Оперативно они новую запись запустили, и нескольких дней не прошло!.. Гимн заканчивается, наступает время выпуска новостей. Пока одеваюсь и застилаю постель, успеваю услышать, что в Нью-Йорке нарастают волнения в Гарлеме, Северный и Южный Вьетнам продолжают обмениваться угрозами в адрес друг друга, в Москве Институту иностранных языков присвоено имя недавно умершего Мориса Тореза – председателя компартии Франции. И вести с полей, куда же без них. Бодрым голосом диктор перечисляет, где и сколько по стране собрали зерновых – страда в полном разгаре.

Спускаюсь вниз, застаю там довольного жизнью Леву, который слушает радио. Так вот кто нам раннюю побудку устроил! Ленок гремит посудой на кухне и, судя по запахам, готовит на всех завтрак. Яичница обыкновенная. Правда, с колбасой.

– Лева! Шесть утра!

Коган краснеет, тут же меняет тему:

– Как думаешь, с урожаями в этом году будет порядок?

– Тебе лучше знать! Кто у нас в «Правде» работает?.