Но свое подлинное «я» Лукас всеми силами стремился скрыть. Не хотел, чтобы кто-нибудь узнал о глубоко укоренившемся в нем чувстве одиночества, заброшенности, о комплексе неполноценности. Пусть его считают суровым и жестоким, каким и положено быть победителю. И он манипулировал этим своим имиджем так же легко, как и мнением присяжных, которых заставлял верить самым нелепым аргументам, или так же легко, как убеждал клиентов вроде Моуранов, что без его помощи им не добиться желаемого результата. Его профессией была игра с высокими ставками, и он всегда был нацелен на победу.

Техасские журналисты любили его цитировать: «Возможно, Бог и вправду создал мир, но вращение ему придал дьявол», «Во имя любви было совершено в десять тысяч раз больше преступлений, чем во имя ненависти», «Ни одно доброе дело не остается безнаказанным». Эти циничные и не слишком оригинальные заявления, которые якобы составляли суть его жизненной философии, мелькали в десятках статей о Лукасе в техасских журналах и газетах.

Его страстно ненавидели и вместе с тем невольно восхищались им. Умение произносить броские фразы было не единственным талантом Лукаса. Он был также атлетом и математиком. Он автоматически переводил все в цифры, особенно свое время, которое ценил превыше всего, поскольку то, что упущено, — пропало.

Обычно клиенты Лукаса докучали ему скорбными повествованиями, и на долгих предварительных консультациях он скучал и раздражался, особенно если от него ждали выражения сочувствия. Но дело Моуранов было достаточно занимательным, да и состояние, которому угрожала опасность, — таким громадным, что то и другое полностью завладело вниманием Лукаса. Он с трудом делал вид, что сочувствует клиентам. Но какого черта обманывать самого себя? Он не раз продавался за гораздо меньшие суммы.

Пока Холли обвиняла Стинки в том, что он всегда становился на сторону Бет, не видя в ней угрозы, Лукас просмотрел свои записи.

Семейная темная лошадка, «благотворительница» мисс Бетани-Энн. Лукас сделал пометку, что она предпочитает называться Чандрой. И эта девушка, и ее история заинтриговали Лукаса.

Большая часть состояния была завешана благотворительному фонду. Полный контроль над ним поручался мисс Бетани-Энн.

Странная, ни на кого не похожая девушка. Преждевременно родилась в Калькутте, когда ее отец и мать совершали кругосветное путешествие.

Индия… значит, она, как и он, родилась в этой паршивой дыре.

Эксцентричная с раннего детства, Бетани-Энн страдала клаустрофобией и, кроме того, была убежденной вегетарианкой. Она всегда казалась чужой в семье. Когда ей исполнилось два года, и она начала говорить, то объяснила родным, что ее зовут не Бет, а Чандра. Она настойчиво лепетала что-то о другой жизни и о другой, очень бедной семье. Повзрослев, Чандра объявила, что ее разгневанная старшая сестра, обнаружив, что Чандра забеременела от местного парня, которого любила, хотя была обручена с другим, чтобы уберечь семью от позора, заперла ее в сундук и похоронила заживо под полом дома.

Под гипнозом Чандра заговорила на непонятном языке, в котором эксперт из Техасского университета распознал малоизвестный диалект хинди. Благодаря проведенному расследованию в затерянном в Индии селении, где говорили на этом диалекте, была обнаружена одна семья. Имена, даты и факты истории этой семьи точно совпадали с рассказами Чандры.

Гертруда и все Моураны отправились в Индию. Семилетняя Чандра повела родных к полуразрушенному дому и предложила разобрать выложенный кирпичом пол. Когда из сундука извлекли кости юной девушки и ее неродившегося ребенка, ее сестра, женщина лет шестидесяти, разразилась слезами раскаяния, а Чандра обвинила женщину в том, что она похоронила ее заживо.