Последним зашел внутрь я, оставив еще одну посылку для обращенных в виде ловушек. Но не простых, спрятанных у самой травы колючек. Я немного пофантазировал и теперь все пространство перед подъездом окутал одуряющий запах полыни, мелиссы, душицы и тмина. Не сказать, чтобы у меня был какой-то определенный план, просто я намешал все сильно пахнущие растения, про которые вспомнил. Надеюсь, это хоть немного отобьет запах человека.

А потом мы сели внутри, переведя оружие в боевой режим, будто наши пукалки могли как-то помочь, и принялись ждать. Даже устроившись на заднице в коридоре, Слепой изредка потирал больную ногу. Будто она затекала. А ведь именно он окажется самым слабым звеном, если все пройдет, как надо. Старик словно почувствовал мой взгляд и поднял глаза. После чего показал большой палец и улыбнулся. Я повторил его жест, ощущая себя самым лицемерным существом в городе. Потому что никаким порядком и не пахло.

Спустя минут десять окно тихонько звякнуло. Несколько стволов уставились на Крыла — хорошо, что еще никто на спусковой крючок не нажал. Я спешно раскрыл створку.

— Дружок, скажи то, что я хочу услышать. Не забывай, что делали раньше с гонцами, приносящими дурные вести.

— Они ушли к району Матушки, — сказал пацан, глядя на меня своими фасеточными глазами.

— Отлично. Крыл, давай туда, только будь на безопасном расстоянии. Когда пойдут по нашему следу, попробуй пару уловок, о которых я говорил. Может быть хоть как-то их отвлечет. Но особо не рискуй. Когда поймешь, что уже все, спасайся. Конечную точку я тебе дал.

— Понял, дядя Шип.

— Давай… А вы чего расселись, не слышали, что ли, о чем мы тут говорили? Или кому-то особое приглашение нужно? Нам теперь надо бежать, пока до демонов не доберемся или легкие не выплюнем.

Уже на выходе я схватил старика под руку.

— Слепой, ты извини, но сейчас не время для бравады.

Почти закинул его себе на спину, но меня остановила крепкая женская рука.

— Шип, ты давай вперед шагай, я догоню, — Громуша без всяких предисловий взяла Слепого, как трехлетнего мальчонку… Нет, она и без боевой трансформации могла бы это сделать, но в образе меднотелой женщины подобное получилось еще более эффектно. — Мне эти шестьдесят килограммов костей погоды не сделают. И не смотри, мы уже все решили.

Не знаю, кто подразумевался под «мы», однако даже Алиса утвердительно кивнула. Ладно, еще успеем разобраться с бунтом на корабле. Когда убежим. А именно этим мы сейчас и занялись.

И поначалу все пошло даже лучше, чем я представлял. На моей стороне был опыт, за Алису играла молодость, Громуша опиралась исключительно на способности и «ускорялку». Благодаря последней она могла вырваться вперед и немного отдохнуть, ожидая нас. Вдобавок через полчаса бега мы все же сделали небольшой привал на пару минут. Исключительно дух перевести.

— Стоять, не садиться! — орал я, сам обливаясь потом и тяжело хватая ртом воздух. Все-таки легкая атлетика после активного возлияния — не лучшее решение. Когда стану Голосом, издам закон, запрещающий это бесполезное занятие. — Все, подышали, погнали дальше. Давай сюда.

Я отобрал у полуживой Громуши старика, которого взвалил на плечи вроде рюкзака. Ничего, в полной боевой выкладке бегали в свое время. Правда, я был помоложе, да и вес поменьше. Но когда же еще случаться героическим поступкам, как не в подобное время?

Характер у меня был будь здоров. Всегда. Я на одних жилах мог заканчивать марш-броски, а если меня на «слабо» взять или поспорить — так вообще совершить невозможное. Так сказать, здравому смыслу вопреки. Может быть, потому и Афган прошел. Хотя с той дурной молодостью, когда в голове свищет ветер, а тело так и норовит влезть в очередную ловушку, это было сложно.